Исполнилось 110 лет со дня рождения Максима Николаевича Цагараева – народного писателя, заслуженного деятеля искусств РСО–А, лауреата Государственной премии им. К.Л. Хетагурова
Это письмо из Сталинграда в конце 1942-го опубликовали сразу две республиканские газеты – «Социалистическая Осетия» и «Рæстдзинад» («Правда»). Автор его – вчерашний студент Северо-Осетинского педагоги ческого института Максим ЦАГАРАЕВ, добровольно ушедший в армию в первые же дни Великой Отечественной, от имени земляков – защит ников волжской твердыни – заверял, что сыны горного края на сталинградской земле не посрамят чести своего народа, и призывал защитников Кавказа биться по-сталинградски.
(Из книги очерков «Восьмое чудо света»)
Его уже знали в своей республике: до войны он, тогда еще совсем начинающий автор, почти мальчик, напечатал несколько зарисовок в стихах и прозе. В те дни у него еще не было чего-то сложившегося, определенного. Чувствовал одно: хочется работать с людьми, а еще больше – писать. Именно к этому и стремился. Всей душой. Был отличником учебы, гордостью факультета. Но грянули первые зал пы, и Максим, не раздумывая, помчался в военкомат, хорошо по нимая, что сейчас его место там, на фронте. Так же поступили и его друзья-третьекурсники – Кермен Туккаев, Николай Тменов, Мурат Хамикоев, Камболат Надгериев. Однако в самую гущу боевых со бытий Цагараев попал только в августе 1942-ого после окончания Камышинского танкового училища. Молодой лейтенант в должности командира танкового взвода 29-й отдельной танковой бригады был направлен на защиту волжской твердыни, где уже бились насмерть защитники Сталинграда.
Атака на атаке... Жестокие бои за каждый рубеж, за каждый дом, за каждый метр земли... Гибель бойцов, горящие боевые маши ны... Взвод Максима четко выполнял сложные боевые задачи. Де вятнадцатого ноября началось мощное контрнаступление советских войск. Во главе атаки своей танковой роты Цагараев в самом пекле сражения. Первая серьезная контузия. Но нет... С поля боя он не ушел. И так было не однажды. Позже его перевели в танковый кор пус генерала Будкова. И здесь он был также на передовой.
Случаются же такие совпадения... Когда рота Максима сража лась в районе тракторного завода, где огонь был кромешным, где плавилось все вокруг, где снег был поистине горячим, лейтенант вспомнил, как год назад здесь же проходил практику вождения тан ка Т-34. Тогда еще ЕГО война была впереди. И разве в те дни он, курсант, мог предположить, что почти теми же путями, теми же маршрутами ему вскоре придется водить танк под прицельным огнем врага?!
И еще одного не знал Максим: почти рядом, здесь же, под Ста линградом, сражался его младший брат Гиго. Когда старший уходил в армию, Гиго был еще девятиклассником. Как и все мальчишки, он рвался на фронт, не раз бегал в военкомат, но ответ был очень опре деленным: пока рано. В детстве он мечтал стать художником, в пят надцать написал свои первые стихи, строил большие планы. Но война смешала все... И вот теперь была одна цель – стать в строй, чтобы защищать Родину. И все же он добился цели. Семнад цатилетнего паренька зачислили в Первое Орджоникидзевское пе хотное училище, и в 1942-м по окончании ускоренного курса учебы Гиго отправляется в самое пекло войны – на защиту Сталинграда. Именно там, в пылающем разрушенном городе, судьба приготовила братьям Цагараевым неожиданный сюрприз: они встретились. На какие-то минуты. На ничтожно короткие мгновения. Командир танковой роты Максим ехал в своей боевой машине после ожесточенно го боя. И вдруг он заметил невдалеке фигуру воина, в походке кото рого ему показалось что-то родное, до боли знакомое. Он остановил машину, неуверенно окликнул бойца... Да, это был его младший брат. Крепко обнялись. И поговорить хотелось обо всем на свете, и расспросить, и новостями поделиться. Но, увы... Колонна была на марше. Задерживать ее никто не имел права. Так и расстались. До самого 45-го... Что ж, такова солдатская судьба. А вот в памяти эта нежданно-негаданная встреча осталась навсегда. Максим продолжал воевать. Младшему же брату не повезло.
Это случилось в районе станицы Вешенской в том же 1942-м... Земля буквально рвалась от мощи бомб и снарядов. Казалось, что она просто не выдержит такого напора огня и разверзнется под но гами беспощадно убивающих друг друга людей. Даже в двух шагах ничего не было слышно от грохота пушек. И вражеская пулеметная очередь подкосила заместителя минометной роты лейтенанта Гиго Цагараева. Разрывными пулями у него была перебита коленная ча шечка. Где только не лечили Гиго! Ртищево, Ленинск-Кузнецкий... Опытные хирурги боролись за то, чтобы сохранить ногу юноше-мино метчику. И ведь сумели сделать это! Вопреки всем и всему! Но из ар мии его все же списали. Подчистую. И Гиго в августе 1943-го вернулся в родной Алагир. На костылях. А в походной сумке его была книга «Ирон фёндыр» («Осетинская лира») знаменитого Коста. И рядом стихи старшего брата Максима, опубликованные летом 1941-го в газете «Рёстдзинад», – «Гря нула война». Все это он пронес через Сталинград, через передовую, через вереницу госпиталей. Пронес, как святыню, как самую дорогую реликвию... И хранил, кстати, до конца своих дней.
Да, Сталинград сыграл огромную роль в судьбе обоих братьев. Орденоносцы, у каждого на груди множество медалей. И горы за мыслов, планов. Самых смелых, самых интересных. Осуществить бы их! И они шли к своей цели. Упорно, по-сталинградски.
Двадцатилетний Гиго после тяжелейшего ранения не сник, не сдался. Он работал директором музея, руководил восстановлением разрушенного фашистскими варварами уникального памятника осе тинской национальной культуры – Музея имени К. Хетагурова в Алагире. Затем учеба в Литературном институте имени А.М. Горь кого в Москве, навсегда запомнившиеся встречи с большими писате лями – Фадеевым, Гладковым, Симоновым, Твардовским. А потом сотни стихов и песен, созданных им, вчерашним солдатом. Но о чем бы ни писал он – о родном Иристоне, о любви, о горах, о человеке труда, – никогда не забывал о прошедшей войне.
Стихи о Сталинграде, о братьях по оружию, о Родине – особая тема в творчестве Гиго Николаевича. Перечитываю его цикл «Вечный огонь»: «Баллада об ордене», «Фляга», «Реквием», «Танк», «Анюта», «Безымянные герои», «Вражья пуля», «Жизнь солдата мне знакома»... Сколько правды и мужества, силы духа... И еще сколько лиризма! .. Может, именно последнее всегда так выделяло Гиго из писательской братии, может, именно это помогло ему напи сать свои знаменитые песни, так хорошо знакомые каждому из на ших земляков и горячо любимые ими...
С детством ли?
А, может, раньше детства:
Колыбельной ли она была?
А быть может, материнским сердцем?
...И когда в победный, звонкий час
Над рейхстагом взвился флаг крылатый,
Обнимали, плача и смеясь,
Песню – победившего солдата...
Читаешь стихи Гиго и понимаешь: он ни на час не забывал о войне, он всегда писал о мире. Он неизменно правдив:
Я – дома. Но остался я солдатом.
Пусть списан я по чистой – инвалид!
Но сердце – там, под стягом тем крылатым.
Что в бой моим друзьям идти велит.
Не довелось довоевать в Берлине,
Но, может быть, и там я побывал,
Когда тот стяг наш – светоносно-ал –
Над куполом рейхстага
в дымной сини,
Победно полыхнув, затрепетал.
Журналы «Мах дуг» («Наша эпоха»), «Дружба народов», газеты «Рёстдзинад», «Северная Осетия»... Стихи Гиго Николаевича нередко появлялись на их страницах. Стихи человека, знающего и любящего жизнь. Стихи сталинградца.
А Максим Николаевич – старший брат – с боями прошел через всю страну, а потом воевал в Польше, Румынии. Закончил свой фронтовой путь в Венгрии. О таких, как он, принято говорить «вся грудь в орденах». Так оно и было – ордена Отечественной войны, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», более полутора десятка медалей – все это за военный и мирный труд. Максим был видным общественным деятелем: в течение сем надцати лет возглавлял писательскую организацию нашей республи ки, был министром культуры, делегатом XXIII съезда КПСС, четы режды избирался депутатом Верховного Совета Северо-Осетинской АССР. Он заслуженный деятель искусств республики, лауреат пре мии имени Коста Хетагурова, автор многочисленных прозаических сборников, изданных в Москве и во Владикавказе. Но среди его литературного наследия совершенно особое место занимает книга очерков, созданная сразу после Великой Отечественной, – «На За паде». Основой ее стали записи, сделанные в нелегкой фронтовой обстановке, в перерывах между боями. Это путевые заметки военно го журналиста или, скорее, репортажи с переднего края, это живое свидетельство очевидца беспримерного подвига советских людей. Пять месяцев он провел в гвардейских соединениях Иссы Плиева. Танкист, командир роты, он привык принимать молниеносные реше ния прямо на поле боя. На его глазах ковалась наша Победа, ради которой бойцы жертвовали собой, переносили лишения, боль. И вот они – двенадцать по-своему уникальных очерков. О хрупкой, смелой Саре Залеевой («Осетинская девушка»), рядовом Новыченко («Кур ган Новыченко»), Бимболате Кочкареве («Жить хочется»), Асланбеке («Осетинская лира»). Вот очерки «Здесь погиб лейтенант С. Кодзаев» и «Слезы радости». Лейтенант Симон Кодзаев не сгорает в подожжен ном танке. Он буквально воскресает из мертвых. Партизанит. Потом снова садится в танк. Только бы добраться до фашистского логова, дожить до Победы. Только бы... Собственно, этой мечтой живут все герои книги «На Западе». За спиной героев Сталинград – место, где прошло их солдатское возмужание. Впереди – Берлин. Каждый из героев очерков хорошо знает: только этот путь приведет к родному очагу. И плиевцы идут по нему, побеждая смерть. Они хотят вер нуться к миру, к любимому труду, к пашне, родным людям. Они мечтают растить ребятишек. Нет, они вовсе не родились героями. Они стали ими. Так распорядился Сталинград. Так сделала жизнь. Военная тема после книги «На Западе» никогда уже не покидала М. Цагараева. И он поднимал ее и в повести «Хурзарин» («Солнце золотое»), и в «Старом селе», и в «Золотой осени».
Вот только один из рассказов Максима Николаевича – «Шерстя ные носки». В нем воспроизводится эпизод героической Сталинград ской битвы, навечно оставшейся в сердце вчерашнего солдата-писа теля. В центре событий мы видим не бойца, не командира, а простую русскую женщину Николаевну, которая разделила с защитниками несдающегося города все тяготы войны.
Какой сильный характер у этого человека! Николаевна показана в конкретных делах. Вот она, словно родная мать, беспокоится о во инах, скрашивая дни их тяжелых боев добротой и нежной лаской; вот ухаживает за ранеными, вот приносит тем, кто часами не отхо дит от амбразур в разрушенных домах, горячую пищу, вот вяжет для них шерстяные носки. Она, эта женщина, тоже в самом пекле, на поле боя. Она не думает ни об историческом значении Сталин градской битвы, ни о высоком героизме. Она просто человечная, самоотверженная, заботливая. Она вызывает настоящее восхищение. Читаешь этот рассказ, в котором нет ни намека на какой-то пафос, и еще больше понимаешь, как нужен был нашим бойцам крепкий тыл, как нуждались они в поддержке близких, как важны были для них теплота и понимание тех, кто рядом.
И еще об одном. Я хорошо знала Максима Цагараева с самого детства. Он был нашим замечательным соседом. Отзывчивым, очень добрым. А уже потом я, как учитель, не раз приглашала Максима Николаевича на встречи со своими учениками. Это были интерес ные, очень полезные читательские конференции по его книгам – «Осетинская быль», «Когда пробуждаются камни», «Горские этю ды». М. Цагараев всегда любил отвечать на вопросы молодежи, касающиеся не только литературы, но и всего на свете: и нашей обыденной жизни, и старины, и осетинского языка, который был для него родным и бесконечно любимым, и работы переводчиков, и, конечно же, Великой Отечественной войны. О Сталинграде и его защитниках он мог рассказывать часами. Не раз уже после 1945-го он ездил в это священное место, чтобы поклониться не только памятнику Родине-матери, но и просто постоять у Вечного огня, что зажжен в честь бессмертного подвига сотен тысяч наших красноармейцев, среди которых было немало его верных друзей-танкистов. Максим Николаевич был человеком очень эрудирован ным, знал множество текстов наизусть, не раз цитировал стихи. Нет, не свои собственные (он писал их в основном в юности), а любимого брата Гиго:
Он кровь – до капли – всю отдал Отчизне,
За все воздал жестокому врагу.
Ни пред землей своей, ни перед жизнью
Навеки не остался он в долгу.
Не дал он рухнуть башне славы нашей,
Не дал засохнуть счастья родникам,
И не его ли сердце в алой чаше
Из Вечного огня стремится к нам?..
И в дни очередной даты Сталинградской битвы, сыгравшей ре шающую, поворотную роль в Великой Отечественной, хочется скло нить голову перед памятью тысяч наших земляков, принимавших участие в этом героическом сражении. И перед братьями Цагараевы ми тоже. И еще очень хочется, чтобы наши современники знали и помнили светлые песни Гиго и честные книги Максима.
Его уже знали в своей республике: до войны он, тогда еще совсем начинающий автор, почти мальчик, напечатал несколько зарисовок в стихах и прозе. В те дни у него еще не было чего-то сложившегося, определенного. Чувствовал одно: хочется работать с людьми, а еще больше – писать. Именно к этому и стремился. Всей душой. Был отличником учебы, гордостью факультета. Но грянули первые зал пы, и Максим, не раздумывая, помчался в военкомат, хорошо по нимая, что сейчас его место там, на фронте. Так же поступили и его друзья-третьекурсники – Кермен Туккаев, Николай Тменов, Мурат Хамикоев, Камболат Надгериев. Однако в самую гущу боевых со бытий Цагараев попал только в августе 1942-ого после окончания Камышинского танкового училища. Молодой лейтенант в должности командира танкового взвода 29-й отдельной танковой бригады был направлен на защиту волжской твердыни, где уже бились насмерть защитники Сталинграда.
Атака на атаке... Жестокие бои за каждый рубеж, за каждый дом, за каждый метр земли... Гибель бойцов, горящие боевые маши ны... Взвод Максима четко выполнял сложные боевые задачи. Де вятнадцатого ноября началось мощное контрнаступление советских войск. Во главе атаки своей танковой роты Цагараев в самом пекле сражения. Первая серьезная контузия. Но нет... С поля боя он не ушел. И так было не однажды. Позже его перевели в танковый кор пус генерала Будкова. И здесь он был также на передовой.
Случаются же такие совпадения... Когда рота Максима сража лась в районе тракторного завода, где огонь был кромешным, где плавилось все вокруг, где снег был поистине горячим, лейтенант вспомнил, как год назад здесь же проходил практику вождения тан ка Т-34. Тогда еще ЕГО война была впереди. И разве в те дни он, курсант, мог предположить, что почти теми же путями, теми же маршрутами ему вскоре придется водить танк под прицельным огнем врага?!
И еще одного не знал Максим: почти рядом, здесь же, под Ста линградом, сражался его младший брат Гиго. Когда старший уходил в армию, Гиго был еще девятиклассником. Как и все мальчишки, он рвался на фронт, не раз бегал в военкомат, но ответ был очень опре деленным: пока рано. В детстве он мечтал стать художником, в пят надцать написал свои первые стихи, строил большие планы. Но война смешала все... И вот теперь была одна цель – стать в строй, чтобы защищать Родину. И все же он добился цели. Семнад цатилетнего паренька зачислили в Первое Орджоникидзевское пе хотное училище, и в 1942-м по окончании ускоренного курса учебы Гиго отправляется в самое пекло войны – на защиту Сталинграда. Именно там, в пылающем разрушенном городе, судьба приготовила братьям Цагараевым неожиданный сюрприз: они встретились. На какие-то минуты. На ничтожно короткие мгновения. Командир танковой роты Максим ехал в своей боевой машине после ожесточенно го боя. И вдруг он заметил невдалеке фигуру воина, в походке кото рого ему показалось что-то родное, до боли знакомое. Он остановил машину, неуверенно окликнул бойца... Да, это был его младший брат. Крепко обнялись. И поговорить хотелось обо всем на свете, и расспросить, и новостями поделиться. Но, увы... Колонна была на марше. Задерживать ее никто не имел права. Так и расстались. До самого 45-го... Что ж, такова солдатская судьба. А вот в памяти эта нежданно-негаданная встреча осталась навсегда. Максим продолжал воевать. Младшему же брату не повезло.
Это случилось в районе станицы Вешенской в том же 1942-м... Земля буквально рвалась от мощи бомб и снарядов. Казалось, что она просто не выдержит такого напора огня и разверзнется под но гами беспощадно убивающих друг друга людей. Даже в двух шагах ничего не было слышно от грохота пушек. И вражеская пулеметная очередь подкосила заместителя минометной роты лейтенанта Гиго Цагараева. Разрывными пулями у него была перебита коленная ча шечка. Где только не лечили Гиго! Ртищево, Ленинск-Кузнецкий... Опытные хирурги боролись за то, чтобы сохранить ногу юноше-мино метчику. И ведь сумели сделать это! Вопреки всем и всему! Но из ар мии его все же списали. Подчистую. И Гиго в августе 1943-го вернулся в родной Алагир. На костылях. А в походной сумке его была книга «Ирон фёндыр» («Осетинская лира») знаменитого Коста. И рядом стихи старшего брата Максима, опубликованные летом 1941-го в газете «Рёстдзинад», – «Гря нула война». Все это он пронес через Сталинград, через передовую, через вереницу госпиталей. Пронес, как святыню, как самую дорогую реликвию... И хранил, кстати, до конца своих дней.
Да, Сталинград сыграл огромную роль в судьбе обоих братьев. Орденоносцы, у каждого на груди множество медалей. И горы за мыслов, планов. Самых смелых, самых интересных. Осуществить бы их! И они шли к своей цели. Упорно, по-сталинградски.
Двадцатилетний Гиго после тяжелейшего ранения не сник, не сдался. Он работал директором музея, руководил восстановлением разрушенного фашистскими варварами уникального памятника осе тинской национальной культуры – Музея имени К. Хетагурова в Алагире. Затем учеба в Литературном институте имени А.М. Горь кого в Москве, навсегда запомнившиеся встречи с большими писате лями – Фадеевым, Гладковым, Симоновым, Твардовским. А потом сотни стихов и песен, созданных им, вчерашним солдатом. Но о чем бы ни писал он – о родном Иристоне, о любви, о горах, о человеке труда, – никогда не забывал о прошедшей войне.
Стихи о Сталинграде, о братьях по оружию, о Родине – особая тема в творчестве Гиго Николаевича. Перечитываю его цикл «Вечный огонь»: «Баллада об ордене», «Фляга», «Реквием», «Танк», «Анюта», «Безымянные герои», «Вражья пуля», «Жизнь солдата мне знакома»... Сколько правды и мужества, силы духа... И еще сколько лиризма! .. Может, именно последнее всегда так выделяло Гиго из писательской братии, может, именно это помогло ему напи сать свои знаменитые песни, так хорошо знакомые каждому из на ших земляков и горячо любимые ими...
С детством ли?
А, может, раньше детства:
Колыбельной ли она была?
А быть может, материнским сердцем?
...И когда в победный, звонкий час
Над рейхстагом взвился флаг крылатый,
Обнимали, плача и смеясь,
Песню – победившего солдата...
Читаешь стихи Гиго и понимаешь: он ни на час не забывал о войне, он всегда писал о мире. Он неизменно правдив:
Я – дома. Но остался я солдатом.
Пусть списан я по чистой – инвалид!
Но сердце – там, под стягом тем крылатым.
Что в бой моим друзьям идти велит.
Не довелось довоевать в Берлине,
Но, может быть, и там я побывал,
Когда тот стяг наш – светоносно-ал –
Над куполом рейхстага
в дымной сини,
Победно полыхнув, затрепетал.
Журналы «Мах дуг» («Наша эпоха»), «Дружба народов», газеты «Рёстдзинад», «Северная Осетия»... Стихи Гиго Николаевича нередко появлялись на их страницах. Стихи человека, знающего и любящего жизнь. Стихи сталинградца.
А Максим Николаевич – старший брат – с боями прошел через всю страну, а потом воевал в Польше, Румынии. Закончил свой фронтовой путь в Венгрии. О таких, как он, принято говорить «вся грудь в орденах». Так оно и было – ордена Отечественной войны, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», более полутора десятка медалей – все это за военный и мирный труд. Максим был видным общественным деятелем: в течение сем надцати лет возглавлял писательскую организацию нашей республи ки, был министром культуры, делегатом XXIII съезда КПСС, четы режды избирался депутатом Верховного Совета Северо-Осетинской АССР. Он заслуженный деятель искусств республики, лауреат пре мии имени Коста Хетагурова, автор многочисленных прозаических сборников, изданных в Москве и во Владикавказе. Но среди его литературного наследия совершенно особое место занимает книга очерков, созданная сразу после Великой Отечественной, – «На За паде». Основой ее стали записи, сделанные в нелегкой фронтовой обстановке, в перерывах между боями. Это путевые заметки военно го журналиста или, скорее, репортажи с переднего края, это живое свидетельство очевидца беспримерного подвига советских людей. Пять месяцев он провел в гвардейских соединениях Иссы Плиева. Танкист, командир роты, он привык принимать молниеносные реше ния прямо на поле боя. На его глазах ковалась наша Победа, ради которой бойцы жертвовали собой, переносили лишения, боль. И вот они – двенадцать по-своему уникальных очерков. О хрупкой, смелой Саре Залеевой («Осетинская девушка»), рядовом Новыченко («Кур ган Новыченко»), Бимболате Кочкареве («Жить хочется»), Асланбеке («Осетинская лира»). Вот очерки «Здесь погиб лейтенант С. Кодзаев» и «Слезы радости». Лейтенант Симон Кодзаев не сгорает в подожжен ном танке. Он буквально воскресает из мертвых. Партизанит. Потом снова садится в танк. Только бы добраться до фашистского логова, дожить до Победы. Только бы... Собственно, этой мечтой живут все герои книги «На Западе». За спиной героев Сталинград – место, где прошло их солдатское возмужание. Впереди – Берлин. Каждый из героев очерков хорошо знает: только этот путь приведет к родному очагу. И плиевцы идут по нему, побеждая смерть. Они хотят вер нуться к миру, к любимому труду, к пашне, родным людям. Они мечтают растить ребятишек. Нет, они вовсе не родились героями. Они стали ими. Так распорядился Сталинград. Так сделала жизнь. Военная тема после книги «На Западе» никогда уже не покидала М. Цагараева. И он поднимал ее и в повести «Хурзарин» («Солнце золотое»), и в «Старом селе», и в «Золотой осени».
Вот только один из рассказов Максима Николаевича – «Шерстя ные носки». В нем воспроизводится эпизод героической Сталинград ской битвы, навечно оставшейся в сердце вчерашнего солдата-писа теля. В центре событий мы видим не бойца, не командира, а простую русскую женщину Николаевну, которая разделила с защитниками несдающегося города все тяготы войны.
Какой сильный характер у этого человека! Николаевна показана в конкретных делах. Вот она, словно родная мать, беспокоится о во инах, скрашивая дни их тяжелых боев добротой и нежной лаской; вот ухаживает за ранеными, вот приносит тем, кто часами не отхо дит от амбразур в разрушенных домах, горячую пищу, вот вяжет для них шерстяные носки. Она, эта женщина, тоже в самом пекле, на поле боя. Она не думает ни об историческом значении Сталин градской битвы, ни о высоком героизме. Она просто человечная, самоотверженная, заботливая. Она вызывает настоящее восхищение. Читаешь этот рассказ, в котором нет ни намека на какой-то пафос, и еще больше понимаешь, как нужен был нашим бойцам крепкий тыл, как нуждались они в поддержке близких, как важны были для них теплота и понимание тех, кто рядом.
И еще об одном. Я хорошо знала Максима Цагараева с самого детства. Он был нашим замечательным соседом. Отзывчивым, очень добрым. А уже потом я, как учитель, не раз приглашала Максима Николаевича на встречи со своими учениками. Это были интерес ные, очень полезные читательские конференции по его книгам – «Осетинская быль», «Когда пробуждаются камни», «Горские этю ды». М. Цагараев всегда любил отвечать на вопросы молодежи, касающиеся не только литературы, но и всего на свете: и нашей обыденной жизни, и старины, и осетинского языка, который был для него родным и бесконечно любимым, и работы переводчиков, и, конечно же, Великой Отечественной войны. О Сталинграде и его защитниках он мог рассказывать часами. Не раз уже после 1945-го он ездил в это священное место, чтобы поклониться не только памятнику Родине-матери, но и просто постоять у Вечного огня, что зажжен в честь бессмертного подвига сотен тысяч наших красноармейцев, среди которых было немало его верных друзей-танкистов. Максим Николаевич был человеком очень эрудирован ным, знал множество текстов наизусть, не раз цитировал стихи. Нет, не свои собственные (он писал их в основном в юности), а любимого брата Гиго:
Он кровь – до капли – всю отдал Отчизне,
За все воздал жестокому врагу.
Ни пред землей своей, ни перед жизнью
Навеки не остался он в долгу.
Не дал он рухнуть башне славы нашей,
Не дал засохнуть счастья родникам,
И не его ли сердце в алой чаше
Из Вечного огня стремится к нам?..
И в дни очередной даты Сталинградской битвы, сыгравшей ре шающую, поворотную роль в Великой Отечественной, хочется скло нить голову перед памятью тысяч наших земляков, принимавших участие в этом героическом сражении. И перед братьями Цагараевы ми тоже. И еще очень хочется, чтобы наши современники знали и помнили светлые песни Гиго и честные книги Максима.