«Чем больше узнаю Осетию, тем больше понимаю, что я дома…»

В марте текущего года Северо-Кавказский многопрофильный медицинский центр возглавил Михаил Сергеевич СУХАНОВ. Сегодня он – гость «СО».

– Михаил Сергеевич, вы – сын Сергея Суханова, человека, чьё имя стало синонимом пермской кардиохирургии. Его жизненный девиз «Любите жизнь» – это символ целого направления в медицине. Каково это – не просто идти по стопам отца, а нести на себе этот груз и эту ответственность?

–То, что я иду по его стопам, – не совсем точно сказано. Скорее, я был вдохновлен его лозунгами, действиями, работой, которыми невозможно было не воодушевиться. Он никогда не настаивал, чтобы я стал доктором, сам осознанно выбирал свой путь. Я был в «свободном полете», но перед глазами всегда был пример его работы, его отношения к пациентам. Я видел, какой это почетный труд – работа простого хирурга, это меня завораживало, вдохновляло, в какой-то степени идеализировало профессию. Но даже спустя время я не разочаровался.

Мне посчастливилось поработать в его команде, под его руководством. Вся наша деятельность была направлена на благо пациента, и никто из нашей команды не жалел себя. Сейчас, мне кажется, так никто не работает… Знаете, почему пермская кардиохирургическая школа стала одной из лучших в стране, что признавали не только лучшие российские, но и мировые кардиохирурги? Это благодаря труду: мы работали 6 дней в неделю, рабочий день начинался в 7 часов утра и если заканчивался в 9 или 10 вечера, то это было хорошо. Но, в основном, завершался рабочий день и в 11.00, и в 12.00, и в час ночи. Если поступали экстренные пациенты, а это случалось довольно часто, то рассвет встречали в операционной. Оставляли пациента на ассистента и бежали на обход. Через 10 минут возвращались, а потом начинался плановый день. Насколько помню, (вместе с отцом я проработал около 10 лет) за это время ни одна плановая операция не была отменена. Неважно, во сколько мы принимали пациента – глубокой ночью или в выходной. Все было ради людей, и это не красивые слова, не пафос, это долгая, скрупулезная, рутинная работа 24 х 7. Но так «закалялась сталь» – в команде росли первоклассные хирурги.

В медицине тоже есть понятие, когда количество переходит в качество. 6 дней в неделю я проводил по 4 открытых операций на сердце с применением искусственного кровообращения. Это были рутинные, отточенные, ювелирные движения, которые давали хорошие результаты, и наши больные быстро восстанавливались. В Пермском крае и в других регионах, где я работал, ко мне подходили и говорили, что я «их оперировал лет 15 лет назад, что они не могли без одышки 10 метров пройти, а сейчас бегают на лыжах»… Это самое приятное в нашей работе!

– Когда наступил тот момент, что вы поняли: медицина для вас – не просто профессия, а судьба, от которой нельзя уклониться?

– Осознал это, когда полностью окунулся в профессию. Я попал в интернатуру – мне повезло! – в «институт сердца», так называлась тогда Пермская областная клиническая больница №2. Именно в этот период понял, что это судьба, что это интересно, что это приносит людям здоровье и что это лучшая профессии в мире!

– Переезд в Беслан и руководство одним из четырёх федеральных центров страны – это не просто карьерный рост, это резкая смена среды, ритма, команды. Что стало решающим импульсом сказать «да»? Что вы увидели в этом вызове, чего не было в Перми?

– Это было не просто и не сложно. Но это то, что я хотел в данный момент. В последнее время моя работа реже соприкасалась с кардиохирургией, в моей больнице не было кардиохирургического подразделения, и приходилось находить время для переезда в другую медорганизацию, где я оперировал. Признаться, это было не очень удобно. И я не мог достаточно времени этому уделять. А хороший кардиохирург должен много практиковаться. Если на счету менее 100 открытых операций в год, то он теряет свою квалификацию. В лучшие свои годы мне удавалось проводить до 480 операций с искусственным кровообращением. Но поскольку я и взрослый, и детский специалист, то определенная часть вмешательств на сердце проходила без искусственного кровообращения, а это плюс еще 70-100 операций. Это считается хорошим показателем. А еще следует учитывать, что мы работаем с живым сердцем, останавливаем его, а потом вновь заводим, что сопряжено со многими действиями, которые должны быть ювелирными, отточенными…

– Значит, в Бесланском центре вы будете оперировать?

– Я сюда ехал, чтобы в полной мере вернуться в профессию. Все, что угодно, можно в жизни кардиохирурга пережить, но потерять квалификацию, в которую вложил много труда, сил, нервов, нельзя. Ни для кого не секрет: сегодня административная должность есть, а завтра, может, и не будет, а вот навыки профессии терять не стоит.

– Каким вы представляете Бесланский центр через пять лет под вашим руководством?

– Я очень рад, что Министерство здравоохранения РФ делает акцент на тотальное развитие Северо-Кавказского многопрофильного медцентра. На его базе уже работают несколько профилей, которые являются лучшими на Северном Кавказе и, возможно, даже стоят на одной линейке с лучшими практиками в России. Но я абсолютно уверен, что федеральный центр должен развиваться и дальше. Те позиции, которые не совсем дооценены на сегодня, тоже должны, безусловно, получить новый импульс. Конечно, это не просто, в них надо вкладывать деньги, надо привлекать новых специалистов, обучать врачей. И, конечно, медицина не должна стоять на месте, а должна идти в ногу с наукой.

Я бы хотел, чтобы через 5 лет в центре были не просто разрозненные отделения, а несколько идеологически близких подразделений, которые бы работали как единое целое. Допустим, в рамках сердечно-сосудистой патологии – у нас есть хорошая кардиология, рентгенхирургия, рентгенэндоваскулярная хирургия, кардиохирургия, аритмология, кардиореабилитация, и если все взять в комплекс, то пациент, зайдя сюда, может от первичной диагностики до последнего дня реабилитации пройти весь лечебный спектр и получить то максимальное здоровье, которое может дать современная медицина. К этому должны стремиться и в травматологии, и в хирургии, и в других направлениях. Наша задача: сгенерировать несколько направлений, чтобы они действовали в общем контексте.

– Ваш отец был человеком, который поступал так, как считал нужным, не оглядываясь на мнения. Вы же прошли стажировки в других странах. Как вы сочетаете в себе внутреннюю свободу и независимость с необходимостью работать в жестких рамках большой государственной системы? Чему вас научил западный опыт?

– То, что вы называете внутренней свободой, я бы назвал божественным началом. По крайней мере, так написано в Библии. У меня и отец был, и я сам – верующие православные. Он считал, и нас учил, что ему многое заложено в голову, и если приоткрывать завесу на те манипуляционные действия во время открытых операций на сердце, которые он проводил еще в 2013 году, спустя лет пять обратили внимание его зарубежные коллеги и ввели их в международные рекомендации. К примеру, гиперкоррекция митрального клапана…

Что касается меня, я действительно имею большой опыт. Мне повезло: после интернатуры уехал в резидентуру на 2 года в Израиль, в самую крупную клинику Ближнего востока – Медицинский центр Шиба (Tel HaShomer). Кстати, в 2025 году эта клиника заняла 8-е место среди всех мировых медицинских организаций, и учиться там действительно очень престижно, знаково и интересно. В дальнейшем около 4 месяцев стажировался в клинике в Швейцарии, проходил практику в Балтиморе (США) в клинике Джона Хопкинса, которая занимает 4-е место в мире. Я получил великолепное образование и надеюсь, это принесло пользу моим пациентам и, думаю, принесет еще.

– Ваша фраза «светя другим, сгораешь сам» звучит как кредо. Но за этой красивой метафорой стоит реальность: бессонные ночи, колоссальное напряжение, ответственность за чужую жизнь. Как вы восстанавливаетесь? Что помогает вам не перегореть и сохранять ту самую «настроенность на работу», которой вы заряжаете команду?

– Вера в профессию, в себя – без этого невозможно работать хирургом. Но если человек получил профессию кардиохирурга, то он и не может по-другому. Все мои коллеги посвятили жизнь медицине, своим больным. Знаете, какие бурные эмоции вызывает улыбка пациента, который пришел в себя после операции! Я не считаю, что мы лучше шахтеров или учителей - каждый в своем деле должен быть грамотным, знающим и скрупулезным. Но поскольку мы отвечаем непосредственно за жизнь человека, то не имеем права на ошибку.

Ну и, конечно, когда есть свободное время, иду в спортивный зал, размяться, побегать – это и разгрузка, и отвлечение.

– Вы возглавляете центр в республике с особой историей и своей спецификой. Это не мешает вам в работе?

– Конечно, нет. Мне было интересно узнать больше об Осетии, я читал в Интернете о республике. Но у меня очень много друзей, среди которых есть и представители Северной и Южной Осетии. Они меня здесь встретили, рассказали про местный колорит. И знаете, в Осетии я еще не встречал закрытых, угрюмых людей. Меня все очень приветливо встретили, приняли, как своего родного человека. А еще здесь безумно вкусная еда…

Чем больше узнаю Осетию, тем больше понимаю, что я в России, я дома…

Никакие негативные факторы меня не отвлекают от работы, а это на первом этапе становления нового руководителя, я думаю, очень хорошо.

– Что для вас сейчас важнее: технологии, кадры, организация современных процессов?

– Важна совокупность. И еще я бы к вашему списку добавил обучение докторов. Наука и медицина должны быть спаяны, а не разрознены или идти параллельно. Инновационные технологии или оборудование, конечно, должны внедряться в рутинную практику. Федеральный центр и создается для этого, чтобы лечить в рамках высоких медицинских технологий. Поэтому он должен быть впереди планеты всей с точки зрения технологий. Плюс к этому – каждый доктор должен участвовать в обучении в течение всей жизни. И, что очень важно тоже, – менеджмент в медицине, в управлении медицины. Это один из столпов развития медицинской организации.

В подтверждение своих слов приведу банальный пример. Медицинский менеджмент при внесении определенных изменений позволяет делать 3-4 операции вместо 1-2 за одно и то же время и без снижения качества лечения. А это на сегодня является приоритетной задачей.

Словом, в совокупности все эти факторы, которые вы назвали, главенствующие.

–Каким должен быть современный руководитель клиники — жёстким администратором или врачом, который всё ещё держит скальпель?

– Очень хороший вопрос, но на него нет единого ответа. Все зависит от того, что может, что умеет и каким себя видит конкретный человек. У меня масса примеров, когда хороший управленец был лучшим в своей области медицины. Кто-то в должности руководителя выбирает только администрирование, кто-то больше делает упор на лечение пациентов. Но, мне кажется, основная задача – делать все, чтобы учреждение развивалось, чтобы оно приносило как можно большему числу пациентов здоровье.