Он был великим человеком, педагогом-гуманистом (1878–1942)
Одна из грубейших ошибок – считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке. Он учил уважать и раскрывать личность ребенка, а его книги и статьи и сегодня являются ответом на вопросы и ошибки воспитания.
22 июля 1878 года родился педагог Януш Корчак (настоящее имя – Хенрик Гольдшмидт). Удивительна его судьба. Родился он в Польше, когда та была еще княжеством в составе Российской империи.
Еще учась в гимназии, он занимается репетиторской деятельностью, поскольку отец стал недееспособным по причине душевного заболевания. Во многом болезнь отца стала причиной того, что в дальнейшем Хенрик не заводит семью, боясь, что заболевание генетически передастся его внукам и правнукам, но всю свою жизнь посвящает именно детям. Да и не только жизнь, но и смерть.
По окончании гимназии, прекрасно зная русский, немецкий, французский и владея древними языками, поступает и оканчивает медицинский факультет Варшавского университета. Во время Русско-японской и Первой мировой войн, а также в советско-польской Корчак, имевший уже к тому времени этот псевдоним, военный врач, часто бывает на передовой, помогает и оказывает раненым не только медицинскую, но и психологическую помощь, а зачастую просто беседует, помогая отвлечься от страданий и боли разговором, каким-либо интересным, увлекательным рассказом.
В периодах между войнами и после них происходит становление Корчака как педагога, публициста и детского писателя. Его работы приобретают всемирную известность, идеи в педагогике становятся новаторскими, ими интересуются во многих странах. За годы активной работы Корчак создает детские приюты в Киеве, Варшаве, особое внимание уделяет воспитанию сирот. Одним из важнейших принципов педагогической системы Януша Корчака была и есть самовоспитывающая активность детей: самопознание, саморазвитие, самоконтроль, самооценка и еще много различных вещей, которые ребенок делает САМ.
Взрослый может участвовать в воспитании только любовью, без интереса к личности и любви к нему общение с учеником Корчак считал пагубным.
Он видел в маленьком ребенке полноценного человека, ведь черты характера в детстве обязательно проявятся в будущем. «Вспыльчивый ребенок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил. У простодушного ребенка выманили игрушку; у взрослого – подпись на векселе. Легкомысленный ребенок за десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты все свое состояние. Детей нет – есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств…» – писал он.
Уважать и изучать, открывать личность ребенка, «все, что достигнуто дрессировкой, нажимом, насилием, – непрочно, неверно и ненадежно», до уровня ребенка, по мысли Корчака, нужно было не опускаться или приседать, а подтягиваться, расти, становиться на цыпочки, потому что до чувства ребенка надо еще суметь подняться, «душа ребенка равно сложна, как и наша, полна подобных противоречий, в тех же трагичных вечных борениях: стремлюсь и не могу, знаю, что надо, и не умею себя заставить».
Иногда кажется, что те методы и решения, которые когда-то были предложены «старым доктором» – это прямой ответ на те страшные и порой роковые «воспитательские» ошибки, допускаемые родителями в отношении детей. Любить и дать возможность развиваться, наблюдать и не вмешиваться. Казалось бы, в идеях Корчака – не только любовь к человеческой личности, но и доверие Творцу этой личности. И напоминание родителям о том, что «ребенок – не лотерейный билет, на который должен пасть выигрыш в виде портрета в зале заседаний магистрата или бюста в фойе театра. В каждом есть своя искра, которую может высечь кремень счастья и правды, и, может, в десятом поколении, она вспыхнет пожаром гениальности и, прославив собственный род, осветит человечество светом нового солнца».
Книги для взрослых и детей, статьи, педагогические исследования, свыше 20 книг о воспитании написано им. К началу Второй мировой войны Януш Корчак был хорошо известен во многих странах. А поскольку огонь и вода в жизни старого доктора уже были, то оставалось самое тяжелое испытание медными трубами. Слава и известность, заслуги писательские могли бы обеспечить Янушу Корчаку не только почет и уважение, но и саму жизнь. Вместе со своим «Сиротским домом» он оказался в Варшавском гетто, а это означало только одно – уничтожение.
Еще за несколько лет до войны, может быть, предчувствуя развивавшиеся события, бывшие ученики старались сделать все, чтобы вывезти доктора Януша из Польши, его ждали в Палестине, нейтральных странах, куда потом война не дойдет, он много путешествовал, но не оставил свое детище и во время оккупации Варшавы нацистами. Более того, в условиях гетто Корчаком были предприняты попытки создания приюта для тяжелобольных и умирающих детей, смертность на огражденной территории была высокой. Так старый доктор предвосхитил идею создания детских хосписов. Понимая невозможность помочь умирающим, Корчак делал все, чтобы обеспечить хотя бы достойный и спокойный уход маленьких страдальцев.
Его пытались спасти из гетто, но он отклонил все попытки вывезти себя в безопасное место. Наконец, когда судьба еврейских сирот была решена, сами нацисты предложили Корчаку свободу. Однако эта свобода предлагалась только ему. Одному. Поэтому вместе со своими воспитанниками поднялся в вагон, уходивший в лагерь смерти Треблинка.
Эммануэль Рингельблюм, один из подпольщиков Варшавского гетто, оставил воспоминание: «Нам сообщили, что везут школу медсестер, аптеки, детский приют Корчака. Стояла ужасная жара. Детей из интернатов я посадил в самом конце площади, у стены. Я надеялся, что сегодня их удастся спасти… Вдруг пришел приказ вывезти интернат. Нет, этого зрелища я никогда не забуду! Это был не обычный марш к вагонам, это был организованный немой протест против бандитизма! Началось шествие, какого никогда еще до сих пор не было. Выстроенные четверками дети. Во главе – Корчак с глазами, устремленными вперед, державший двоих детей за руки. Даже вспомогательная полиция встала смирно и отдала честь».
И еще об одном эпизоде. Офицер СС, командовавший погрузкой и депортацией в Треблинку, узнал писателя, узнал того, чьи книги когда-то в детстве читал, и именно ему было поручено предложить покинуть вагон. И именно ему Корчак отказал.
Удивительный и страшный подвиг, постичь который нельзя, если ты им не жил всю жизнь. Готовность умереть за этих детей случилась в жизни Корчака не в Треблинке, а гораздо раньше, когда детские глаза посмотрели на него с доверием и любовью. Ответной любовью. И почему-то я уверен, что это чувство не оставило их в тот страшный смертный миг. И даже не чувство... а именно Любовь. Как начало и причина всего сущего на земле...