Прошло 40 дней, как остановилось сердце Станислава Кесаева, но память о нем бережно хранится
Он только один день не дожил до своего 75-летия. Хотя, мне кажется, таким людям судьба должна давать век и больше… А 23-го августа – 40 дней, как проводили его в последний путь.
Славик (так многие его звали), КЕСАЕВСтанислав Магометович был не просто юристом, педагогом, депутатом парламента, он прежде всего был Человеком с большой буквы, необыкновенного мужества и доброты. Ведь мужество – оно проявляется не только на поле боя, порой гораздо труднее сохранять его в повседневности, делать свою работу, невзирая ни на какие помехи здоровья, неудачи и прочее.
Мне никогда не забыть, как в мою трудную минуту…да какую минуту – в трудные годы он каждую неделю звонил и уверенно говорил: «Ира, все будет хорошо, поверь мне, все будет нормально…»
Неравнодушие, открытость любому диалогу, бездна эрудиции и скромность, буквально струящийся свет изнутри, из его души, неумение пресмыкаться, жаждать должностей и наград – это все Станислав Кесаев.
Иногда мне казалось, что дай ему волю – обнял бы собой весь мир: от родины своей – Дигоры, от любимой Осетии и далее, далее… Так давайте помнить и говорить о нем как о живом.
Когда уходят лучшие, То вместо причитания Нам взять бы хоть по лучику Земного их сияния…
Живите вечно в своих учениках…
С годами все больше стала понимать, сколь благосклонна была ко мне судьба.
Лора КАРАЕВА, доцент юридического факультета СОГУ
Я училась в СОГУ у преподавателей, каждый из которых был профессионалом, интеллигентом и личностью, когда конфликтов с преподавателями просто не могло быть, учиться на «тройки», быть чьим-то протеже или требовать оценку «повыше» было очень стыдно.
И даже тогда имя Станислава Магометовича и его гипертрофированная требовательность к студентам была притчей во языцех. Его принципиальная позиция на экзаменах и зачетах отбрасывала наш факультет на последние места в статистике успеваемости. Он был кошмаром для бездельников. Можно было собрать в океан все слезы, пролитые «задолжниками» по его дисциплине. Причем расстраивала студента больше не перспектива быть отчисленным, а осознание своей интеллектуальной ничтожности после колких замечаний Станислава Магометовича. Зато как повышалась самооценка того, кому посчастливилось добиться высоких отзывов о мыслительном аппарате из уст самого «Кеса»!
Никакие распоряжения об обязательном посещении лекций не создадут аудитории, если ее не обеспечит сам лектор и если он не будет поддерживать с ней живую связь. Мне всегда нравилась неповторимая манера Кесаева читать лекции, его неподражаемый стиль, искрометный слог, в минимуме слов заключен максимум информации, он словно припечатывал фразами. На его занятиях сквозь толщу теоретических догм всегда пробивалась живая мысль. Ему, как, пожалуй, немногим, было свойственно изобретать необычные на слух профессиональные термины, которые максимально точно отражали смысл сказанного и которые всегда хотелось запомнить и законспектировать.
Станислав Магометович, как педагог и ученый, обладающий высоким уровнем профессионального мастерства, многие годы сохранял и преумножал стандарты академического юридического образования.
Тяжело переживать уход такого человека. И теперь в круговерти жизни с трепетом буду хранить в памяти невероятно теплую и душевную встречу на кафедре теории государства и права в один из последних визитов Станислава Магометовича на юридический факультет. Он пригласил нас с Дзамболатом Тедеевым, титулованным тренером и парламентарием, и с президентом ТПП РЮО Аланом Алборты обсудить за чашечкой кофе острые проблемы нашей Осетии, сумев создать в очередной раз среду, в которой возникает событие мысли.
Живите вечно в своих учениках, дорогой Станислав Магометович!