– Ну, здравствуй, ученик Тимофей! Молилась сегодня о тебе…
Наши встречи и беседы по телефону часто начинаются именно так. Каждый разговор сродни духовному общению. За многие годы оно стало своеобразным таинством: поговоришь по душам, услышишь доброе слово – и будто шире расправляешь крылья, как после материнского благословения. Разве что при посторонних мы называем свою «журналистскую маму» по имени-отчеству, а так – почти по-домашнему: тетей Ирой. А она нас – кого «сынок», кого «малец»…
«Теть Ир, с днем рождения!» – таких звонков сегодня, уверен, будет много! Со всей страны, из самых разных ее уголков, от политических деятелей до руководителей средств массовой информации федерального и регионального уровней, от маститых журналистов до простых телезрителей, у каждого из которых есть свое «спасибо» юбиляру. И, конечно, от тех, с кем прошла самыми горячими, огненными тропами профессии, с кем прорывала информационную блокаду, бросаясь подчас в одиночку на амбразуру исторической несправедливости, отчаянно защищая своего зрителя, героев своих репортажей в самых трудных для них ситуациях, а по большому счету – всю свою Родину – и словом, и делом.
В ранней постсоветской России высшее звание страны не принято было присваивать военным журналистам, среди которых одной из первых на острие информационных атак вышла она – Журналист и Человек, самим народом удостоенная звания Героя Ирина Алексеевна Таболова, заслуженный работник культуры РФ, заслуженный журналист Северной и Южной Осетий, кавалер многих орденов и медалей, основатель и руководитель (1992–2018) государственного информационного агентства «Иринформ», создатель большой журналистской школы, вышедшей далеко за пределы регионального медиапространства.
Голос-колокол
– Витя! Заводи! Через пять минут перегон! Пора ехать! – по-командирски прогремело из аппаратной видеомонтажа, где рождался очередной репортаж. Водитель побежал к машине. Из монтажки доносились звуки перемотки пленки, какие-то электронные сигналы и… тот самый голос. Его нельзя было перепутать ни с одним другим. Искренний, доброжелательный, с особым магнетизмом. И в то же время – очень твердый, решительный, боевой… Он словно голос Левитана вселял в людей надежду и веру.
Как колокол, тот голос из эфира – Он бил в набат и цепи разрывал. Таболова Ирина – солнце Ира – Несла свет правды, и народ вставал. Вставал единой братскою скалою Перед восставшею коричневой чумой. Его и словом прикрывала, и собою Та журналистка, ставшая сестрой.
Ветхое здание в одном из уютных двориков проспекта Мира казалось переоборудованным под офис бомбоубежищем. Потрескавшаяся штукатурка стыдливо выглядывала из-под настенных календарей и плакатов. На прибитой к деревянной двери вешалке дожидались хозяев бушлат, овчинная шуба, военный камуфляж, рядом – кирзовые сапоги, спальный мешок. На старенькой электрической печурке закипал кофе, добавляя нотки уюта этой неизбалованной пышным убранством хибарке. На полках у письменного стола, заваленного исписанными листами бумаги, теснились иконы и десятки книг, в названиях которых можно было беглым взглядом уловить слова «Осетия», «осетинские»… С портрета на стене смотрел мужчина лет сорока пяти с широкой, заразительной улыбкой. Эта фотография будто служила главным источником света в этом затененном соседними зданиями учреждении, отмеченном в нашей студенческой путевке на практику как «государственное информационное агентство «Иринформ». На календаре было 17 июля 1997 года…
Со школьной скамьи я хорошо помнил ее репортажи по Центральному телевидению. Но ни разу не видел лицо – в отличие от других журналистов Ирина Таболова редко появлялась в кадре. И вот теперь она должна была появиться перед нами, студентами 1-го курса отделения журналистики СОГУ!
Водитель Виктор Иванович Левченко уехал на «Жигулях»-«шестерке» на тот самый «перегон» (как мы потом узнали, речь шла о передаче видеоматериала по каналу радиорелейной связи в московский телецентр), на мгновение наступила тишина, и тут вышла к нам ОНА:
– Ну, что, пришли наконец-то, мальчишки? А у нас работы – невпроворот! Сюжетов столько наснимали, не успеваем выдавать… – знакомый голос звучал уверенно, энергично и немного строго. Как-то очень по-родному заблестели едва улыбавшиеся глаза. Не успели мы выдохнуть, как тут же последовало очередное командирское:
– Берите ручку, бумагу – и за работу!
Ирина Алексеевна коротко рассказала суть отснятого материала и велела написать к нему текст. Сразу! Без какой-либо предварительной подготовки! Мы с Ильей Костиным и Азаматом Такаевым переглянулись и сели писать. Наши сюжеты после редакторской правки были одобрены, затем робкими голосами озвучены и оператором-монтажером Сергеем Воробьевым смонтированы и через пару часов выданы в эфир программы «Иристон сегодня». А уже на следующий день мы перегоняли свои репортажи на РТР и НТВ. Так нас накрыло журналистикой – будто снежной лавиной.
Словом спасти
«Никогда ничего не делать спустя рукава, но вкладывать в работу всего себя, и какова бы ни была работа, никогда не относиться к ней с пренебрежением». Как Чарльз Диккенс верил в силу настойчивости, упорного труда и справедливости, так и его преданная читательница Ирина Таболова, с детства очарованная «Дэвидом Копперфилдом», всей своей судьбой, всей любовью к людям и делу жизни, неустанным поиском разрешения любого конфликта и любой сложной ситуации, незаметно, ненавязчиво, а если потребуется – и жестко, решительно, без уступок, преображала жизнь вокруг: телезрителей и радиослушателей, героев репортажей и коллег по журналистскому цеху, детей и многочисленных учеников... И всех тех, кому нужна помощь – делом, словом или молитвой...
Все эти порывы пробуждались в беспокойном сердце Ирины Алексеевны в унисон с горячими, нежными чувствами к незабвенному супругу Солтанбеку (Сергею) Петровичу Таболову (именно его портрет всегда на самом видном месте рядом с Ириной Алексеевной). Это он привез ее в Осетию и навсегда заразил своим страстным, во многом беспрецедентным патриотизмом. И вновь, как у Диккенса, ее «зрелая любовь, полная благоговения, преданности, нелегко выражается словами; ее голос робок». Такой воспитали Ирину в семье Ельчинских в Новогородской области, в городе Пестово – так же велели и традиции дома, где она стала Таболовой: всякая любовь выражается не словами...
Там, на переднем крае, где ее боевая телекамера на весь мир будет транслировать кадры преступлений против человечества, любовь Ирины Алексеевны станет обжигающей, кипучей, и голос ее любви, любви к Родине и ставшему родным народу Осетии – перестанет быть робким. И каждое слово обретет особый смысл…
«Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести» – эти хрестоматийные для журналистов строки написал Вадим Шефнер – поэт и писатель, который, кстати, как и наша героиня, жил в Старой Руссе, а потом (вновь по схожей линии судьбы) стал фронтовым корреспондентом.
Такие, как Ирина Таболова, уходили на передовую не за гонораром и громким именем, а за правдой, за справедливостью, за миром во всем мире, в конце концов. Они легендарные. И друзьями становились совершенно не случайно. Вот как описывает свое знакомство с Ириной Алексеевной в первой половине 90-х военкор ВГТРК Александр Сладков в нашем сборнике «Настоящая. Немного об Ирине Таболовой» (Владикавказ, «Перо и кисть», 2016):
– Да, у меня был пароль: «Я вот тут из «Вестей» к вам…» Но он мне не пригодился. Все получилось, как предсказывали в Москве: «Прилетишь во Владикавказ, придешь к Таболовой в «Иринформ», там тебя и накормят, и напоят, и, вообще, все сделают». Пару слов о хозяйке? Давайте. Внешний вид? Как бы вы изобразили доброту? Сердечность, принципиальность, сердобольность, твердость, любовь. Не к себе родимой, а к ближнему своему, к детям своим. И все это по-кавказски сдержанное, непоказное, по-русски не ждущее ответа. Без аханья и кудахтанья. Ну как это изобразить? Не знаете? А от меня что хотите? Ира… Она для меня всегда очень близкая. Когда я приезжаю, она встречает, словно я вышел из соседней комнаты. Словно всегда был где-то тут, рядом. Нам не надо много друг другу рассказывать. Мы общаемся на флюидах.
На развалинах советского государства один из самых малочисленных народов страны пережил самые страшные и масштабные трагедии: кровопролитные конфликты, чудовищные теракты, разрушительные стихийные бедствия… История писала «роковые письмена», страшные сценарии, в которых не было пощады ни старикам, ни женщинам, ни детям. Фигура Ирины Таболовой, возникшая в самом жерле тех событий, соединила в себе всю боль и страдания народа, мольбы матерей о мире и справедливости.
Жители Южной Осетии, задыхаясь в информационной блокаде, как глотка воздуха, люди ждали репортажей Ирины Таболовой по центральному телевидению. В фильме «Чкара!», рассказавшем российской и мировой общественности всю правду о кровавой бойне на Зарской дороге 20 мая 1992 года и обратившем на себя внимание высшего политического руководства страны, голос Таболовой, которая и сама, проехав через Зар, едва не попала под обстрел вместе со своей съемочной группой, вновь бил в набат:
«Было бы наивным полагать, что это преступление не оставит след в людях, уже потерявших близких и родных – а число жертв югоосетинской трагедии доходит до тысячи убитых и ставших калеками, – в людях, чья психика в условиях закрытого в течение двух лет блокадного города на грани срыва, и которые сегодня не видят никакого просвета в своем будущем, чувствуя себя забытыми и брошенными на произвол судьбы, ненужными никому, кроме маленькой Северной Осетии с ее мизерными возможностями!».
В московской редакции группу Таболовой предостерегали: «Вам там делать нечего». Но времени ждать особых распоряжений не было. Грузинская тележурналистка Нана Гонгадзе сообщала о якобы убивавших мирных жителей осетинских боевиках, вероломных нападениях на грузинские села... Между Таболовой и Гонгадзе вспыхнула настоящая журналистская дуэль. Победителя определила история: вскоре президенты России и Грузии Борис Ельцин и Эдуард Шеварднадзе подписали в Дагомысе Соглашение «О принципах мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта», после чего 14 июля 1992 года в Южную Осетию были введены Смешанные силы по поддержанию мира в зоне конфликта – те самые миротворцы, которые спустя годы, в августе 2008-го, первыми примут удар вновь поднявшей голову грузинской националистической машины...
В профессиональном сообществе Ирину Таболову окрестили вдохновителем мира. Известный журналист Олег Доев, прошедший немало боевых репортерских дорог (профессиональный подвиг тогда совершили и журналисты Ирина Гугкаева, Урузмаг Баскаев, телеоператоры Олег Федорович, Руслан Битаров), в интервью к нашему фильму «Прайм-тайм Ирины Таболовой» (ГТРК «Алания», 2006) вспоминал:
«Тогда казалось, что журналистика и журналисты могут многое. И на самом деле так и было. Если бы не было таких людей, как Ирина, неизвестно, был бы, например, Дагомыс с его решением о вводе войск в Южную Осетию и прекращении войны. Ирина как бы «взорвалась» в самый нужный для Осетии момент, отдала все без остатка, я бы даже сказал, опустошила себя. Но результат, все, что случилось потом, того стоили».
Такая она всегда для многочисленных друзей и боевых товарищей – сильная и самоотверженная, влюбленная и влюбляющая в Осетию горянка из Новгородской области.
Педагог, лидер, журналист
Ирина родилась в первый послевоенный год в рабочем поселке (ныне город) Пестово Новгородской области. Ее родителей – Алексея Алексеевича Ельчинского и Веру Ивановну Абакумову вместе с маленькой Люсей эвакуировали туда в 42-м из блокадного Ленинграда по «Дороге жизни» – по льду Ладожского озера. А двухлетнего брата Леши уже не было… Он погиб под обстрелом, когда мама везла его на санках в поисках воды. Семья чудом выжила, пройдя тяжелейшие испытания и лишения блокады. Родители потом рассказывали Ирочке о смертельно больном профессоре-блокаднике (к сожалению, его имя осталось неизвестным), который перед смертью поделился с Ельчинскими запасами сухарей, благодаря чему они и не умерли от голода.
Когда Ирине исполнилось шесть, семья переехала в Старую Руссу. Тогда же, в 1952, родилась и сестра Елена. Папа работал директором МТС – машинно-тракторной станции, помогал сельскохозяйственной техникой колхозам и совхозам. И с детства приучал детей к чтению книг. Часто вслух читал им Диккенса…
После школы с мечтой о журналистике Ирина поехала в Ленинград поступать на журфак ЛГУ. Но там ее ждало разочарование – одним из условий поступления объявили двухлетний трудовой стаж. В слезах девушка вернулась на вокзал. Она была настолько расстроена, что не заметила, как украли чемодан. «Товарищи! Поможем девочке!» – ленинградцы поспешили на помощь молодой новгородчанке. По сей день Ирина Алексеевна вспоминает тех добрых людей, которые всем миром буквально за несколько минут собрали деньги, помогли купить билет, посадили ее в поезд и отправили домой...
Вернувшись в Старую Руссу, Ирина устроилась на работу на городскую метеостанцию. Вскоре завуч местной школы Людмила Васильевна попросила поработать пионервожатой. Дети сразу полюбили Ирину Алексеевну, а коллеги-учителя разглядели в Ельчинской талант педагога. Уговорили поступить в Новгородский пединститут. Окончив факультет иностранных языков, Ирина Алексеевна вернулась в школу преподавать английский, но, несмотря на образцовую работу (на открытые уроки приезжали учителя со всей области), с педагогической деятельностью пришлось расстаться.
Через год Ирину пригласили в горком партии и рекомендовали на должность одного из руководителей Старорусского городского комитета комсомола. Молодежный лидер Ирина Ельчинская с энтузиазмом взялась за работу – создавала клубы по интересам, проводила субботники, работала с военными, ветеранами Великой Отечественной войны, организовывала походы по тропам легендарного Партизанского края, простиравшегося от берегов Шелони до Рдейских болот Новгородчины.
Но вот государство поставило перед собой задачу подготовки кадров для работы в комсомольских и пионерских организациях, молодежных газетах и журналах, возложенную на новый вуз – Высшую комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ (ныне Московский гуманитарный университет). В 1970 году объявили первый набор на специальность «Журналистика». Сотни желающих. И всего 21 место...
Заведующая кафедрой журналистики ВКШ Нина Федоровна Рубанова вслух читала работу, которую написала на творческом конкурсе абитуриентка Ирина Ельчинская. Так всходили первые ростки журналистского таланта, так сбывалась мечта... А вместе с Ириной из Старой Руссы были зачислены Анна из Саранска, Изольда из Калмыкии, Татьяна из Мурманска, Валя из Ульяновска, Сайдали из Чечено-Ингушетии, Вова из Хакасии, Надя и Валера из Москвы, Коля из Белоруссии, Витя из Владивостока, Ваня из Еврейской автономной области, Кадыр из Дагестана и... Солтанбек из Осетии. Там, в столице, на улице Юности, они и встретились...
Таболовская школа
После переезда в Осетию в 1972 году первая журналистская запись в Трудовой книжке – Гостелерадио СОАССР (ныне ГТРК «Алания»): корреспондент редакции политвещания Северо-Осетинского радио, редактор «Последних известий», радиожурнала «Зори Кавказа», а через пять лет – уже главный редактор кинокомплекса, еще через год – руководитель Главной редакции по подготовке программ для Центрального телевидения и Всесоюзного радио.
«Все-таки не зря Табол учился журналистике – у него особое видение событий, знает, что и когда нужно выдавать в эфир, – читаю дневниковые записи Ирины Алексеевны. – Я работаю теперь на Центральное телевидение. И первый праздник, который Петрович организовал на родине Коста, и впервые в истории с участием обеих Осетий – Северной и Южной – мы выдали на ЦТ. А на Рощу Хетага, которую Петрович стал облагораживать, он отправил нас на вертолете. С высоты птичьего полета – огромное количество людей. И это тоже вышло в эфир у Татьяны Митковой. Но все чаще звонят из Южной Осетии и рассказывают страшные истории. На ЦТ информация односторонняя, а люди приходят и говорят, что жить там невозможно. Нужно ехать, и, причем, как можно скорее. Снайпер сидит над дорогой и косит всех проезжающих…»
Солтанбек Петрович Таболов, известный политический и общественный деятель, оказывался первым там, где случалась беда. В нем каждый, кто хотя бы раз встречался с ним, видел своего лучшего друга. А в Южной Осетии его, а вместе с ним и супругу, считали и по сей день считают национальными героями.
«Ежевечерние репортажи Ирины из осажденного города имели огромный эффект,– вспоминает первый президент Южной Осетии Людвиг Алексеевич Чибиров. – Каждый вечер цхинвальцы с нетерпением ждали в эфире дорогой и знакомый голос Ирины Алексеевны. И она, и ее супруг, великий осетин Сергей Таболов, буквально дневали и ночевали в Цхинвале, были рядом с народом Южной Осетии, разделяя его невзгоды и лишения. Еще при жизни дорогого всем нам Сергея в Цхинвале сложился целый культ семьи Таболовых».
С.П. Таболов погиб в автокатастрофе в 1993 году... Но его имя продолжает жить. В народной памяти, среди родных и друзей. Именем Солтанбека Таболова названы улицы во Владикавказе и Цхинвале, в родном селе Ставд-Дурта. Ему посвящают международные форумы, археологические экспедиции, художественные выставки, стихи, песни... Неудивительно, что особое отношение к жизни, к людям исповедовала и супруга, ставшая ему верным спутником, другом, единомышленником.
«Нет таких народов – иронского, дигорского, кударского – есть единый народ – осетины», – повторял Солтанбек Петрович, культивируя дух единения и в своей семье, и далеко за ее пределами. Ирина Алексеевна эти заповеди не раз повторяла и нам: «Если мы хотим сберечь свой народ, надо думать о его единстве, а не о различиях. Петрович не воспринимал деления осетин по каким-либо ущельным или языковым признакам, видел в этом ошибку своих современников». И, наверное, поэтому Таболовы стали родными для стольких людей и на Севере, и на Юге Осетии.
Слитые в одну судьбы Солтанбека и Ирины Таболовых – воплощение истинного – сильного и благородного – духа многонационального народа Осетии. «Таболовская школа» – я бы назвал этот феномен именно так. Школа, прививающая высочайшие профессиональные и нравственные ориентиры, которые для младших могут стать опорой в поисках себя. И в политике, и в журналистике, и в любом деле, которое предполагает служение людям и стране…
Дети, Сергей и Тамара, их семьи, любимые внуки Георгий и Дмитрий, внучка Полина – радость и опора Ирины Алексеевны. Племянники Солтанбека Петровича Урузмаг и Елена тоже всегда рядом. К ним она всегда обращается по-родному: «сынок», «доченька»... И всегда счастлива, когда звонят «журналистские дети».
Благодарность учеников совершенно точно прибавляет здоровья наставникам. И согревает. Поэтому мы с друзьями-иринформовцами поспешим сделать этот январский вечер теплее и вместе скажем Ирине Алексеевне Таболовой это вдохновляющее и продлевающее жизнь: «СПАСИБО!». Многая и благая Вам лета, Матушка!