Признáюсь, мне не нравится, когда в разговорной речи используют это «блинное» выражение. Но признаю: в современной лексике «блин» появился для выражения большей экспрессии, появился и прилип, как тот неудачный блин к сковороде, и его для связки теперь применяют и те, у кого есть высшее образование, и те, кто кичится отсутствием оного – «мы университетов не кончали».
Но на прошлой неделе, называемой «масленичной», слово «блин» мы много раз не только произносили, но и с удовольствием вкушали с различными начинками. Порой удивлялись, читая про блинные рекорды и рецепты их приготовления. Например, в Крыму на Масленицу испекли царь-блин диаметром 3,5 м, его собрали из 700 стандартных блинов! А на московских ярмарках предлагали блины с камчатским крабом и итальянскими сырами. Очевидно, это было вкусно, но не всем по зубам, то бишь, по карману.
Благодаря социальным сетям буквально на глазах рождались новые тренды в кулинарии, авторы новых рецептов блинчиков набирали тысячи лайков и теперь могут претендовать на собственный бренд.
Ритуал сожжения чучела Масленицы тоже на многих площадках отличался «крутизной» – высотой костра, например, который достигал 25 метров, или скоростью сожжения чучела, олицетворяющее зло, уничтожили, можно сказать, одним огненным залпом.
Но из разряда сенсационных «блинных новостей» хотелось бы отметить именно научную, с точки зрения фольклористики. А именно: пермский историк с говорящей фамилией Половников одним ударом разбил наше устоявшееся представление о том, что такое блин, и утверждая, что «блин – не символ солнца вовсе» и к проводам зимы и встрече весны он не имеет никакого отношения, так как это ритуальная пища, посвященная умершим предкам. Получается, что блин – не символ жизни, а смерти? Уж не знаю, вырвано ли это утверждение из контекста научного труда историка, но его слова подхватили многие информационные источники и преподнесли как сенсацию. Наверное, на древних стоянках славян у озера Ильмень, где постоянно находят ископаемую посуду для приготовления блинов, так и было. Но с тех пор много воды в озере утекло, или наоборот, оно пополнялось новыми фольклорными и обрядовыми традициями живших на Руси народов.
Исследователь русского фольклора А. Н. Афанасьев в работе «Поэтические воззрения славян на природу» (1865–1869) писал: «Блин, приготавливаемый на Масленицу – это символ Ярилы-солнца, дарующего тепло и жизнь». Многие русские писатели и поэты также подчеркивали жизнеутверждающий смысл символа Масленицы.
В общем, было много всего интересного, необычного, похожего на традиционные ритуалы древнего праздника, вобравшего из жизни и верований восточных славян дохристианского периода и более позднего, но не отринутого церковью, а аккуратно дополненного ею завершения народного праздника Прощеным воскресеньем, после которого начинается 40-дневный пост.
Думается, научная сенсация, растиражированная в СМИ, вовсе никакая не сенсация. Блинная история вмещает в себя много разных пластов народной жизни: это и ритуалы, связанные с плодородием, и поминальная традиция, и брачно-семейная символика, это и прощание с Масленицей. И все они со своими региональными особенностями. «Блин – символ солнца, красных дней, хороших урожаев, ладных браков и здоровых детей» – вот такое определение блину дал писатель-классик Александр Куприн. И, думаю, стоит с ним согласиться.