Медовый мир Мадины

Для Мадины Худзиевой этот звук – словно колыбельная, которую она слышит вот уже пятьдесят лет. Эта красивая женщина знает каждое его изменение: тревожный гул перед грозой, сонный рокот в прохладе, ликующий перезвон в солнечный день... Сегодня основной фронт работ Мадины Циновны сосредоточен на большом и уютном приусадебном участке, где все, что называется, под рукой. Не надо больше жить в фанерных вагончиках посреди глухого леса, не надо каждую осень сворачивать лагерь. Но привычка вставать с зарей и встречать рассвет рядом с ульями осталась.

Пчеловодство для Мадины Худзиевой давно перестало быть обыденной работой. Это любимое дело, которое она знает на отлично. Идет к ульям каждый день и всегда с интересом. Пчелы привыкли к ее голосу и шагам. Они не вьются тревожно вокруг, не жалят, словно понимают: добрая хозяйка не возьмет лишнее, только приглядит, подсыплет корм...

Мадина Циновна останавливается возле крайнего улья, проводит ладонью по теплому от солнца дереву. На ее лице – спокойствие, почти молитвенное. Она не считает себя героиней, но каждый, кто видит ее за этим занятием, чувствует: происходит нечто сказочное. Здесь жизнь подчинена ритму, который задала сама природа. И этот ритм она приняла всем сердцем когда-то, очень давно, еще совсем девчонкой, по велению мамы.

Та самая просьба матери, сказанная твердо, но с нежностью: «Дочка, иди в пчеловодство. Работа сложная, но интересная. Всегда будешь востребована». И Мадина пошла. Круглая отличница, умница и красавица мечтала о врачебной профессии, но слово матери остается с нами навсегда, как самый первый завет. Так девушка поступила в специализированное училище города Куба-Табы в родной Кабардино-Балкарии. В этом учебном заведении из молодых людей «лепили» настоящих профессионалов – садоводов, птицеводов и, конечно, пчеловодов. Его студентами в те годы становилась молодежь со всего Советского Союза.

Когда пришел час распределения выпускников, в училище приехал известный зоотехник Анатолий Морозов. По специальной программе, инициированной в брежневские времена, стояла цель научить молодежь сбору маточного молочка. Пять лучших выпускниц из Самарканда, Донецка и Кабардино-Балкарии стали его ученицами.

Волею того счастливого случая Мадина попала в Осетию, в легендарный Беканский пчелосовхоз. Тогда, в конце семидесятых, это была настоящая империя: двадцать семь пасек, сотни семей, а эшелоны с пчелопакетами отправлялись в Сибирь и дальше. Молодой специалист, а исполнилось Мадине едва восемнадцать, ступила на осетинскую землю с твердой верой, что будет работать в лаборатории в белом халате с микроскопом и пробирками, почти как медик. Но... судьба-затейница!

«Я, конечно, попала не в научную лабораторию, о которой мечтала с детства, а самую гущу леса, – с улыбкой рассказывает собеседница. – И не в уютный домик, а в фанерный вагончик, который казался почти игрушечным посреди густой чащи. Жить в нем нам предстояло с ранней весны до глубокой осени. Бывали случаи, когда погреться в постель приползали змеи, мыши соседствовали с нами, а заблудившиеся шмели селились в наших одеждах. Вспоминаю то время с теплой ностальгией. Было сложно, но очень интересно. Отсутствие бытового комфорта не казалось лишением, скорее частью занимательного приключения».

Вдали от цивилизации девушка постигала азы практического мастерства, которые были необходимы в профессиональной деятельности и пригодились в дальнейшей жизни.

«Когда впервые увидела, как из личинки, которую кормили королевским желе, вырастает матка, то поняла: это рукотворное чудо. Еще бы, нам было всего по восемнадцать, – смеется Худзиева. И в этом смехе слышится эхо того самого юного задора. – Мы не замечали трудностей, потому что глаза горели, потому, что были полны энтузиазма, целями, идеями».

Там, на своем первом трудовом месте, в лесу, среди воска и прополиса, случилось и другое чудо – Мадина Циновна встретила Ярослава Юрьевича. Скромного осетина, который так же самоотверженно работал заведующим пасекой, как и она сама. Ярослав Худзиев не говорил громких слов, но его руки, уверенные и сильные, умели работать с пчелами так, как не под силу многим мастерам. Двое молодых людей и отличных специалиста смотрели в одну сторону, дышали одним воздухом, увлекались одной профессией, и вскоре их судьбы сплелись в один узел – навсегда.

Поначалу Мадине Циновне было непросто: другой язык, иные обычаи, новый уклад. Но Осетия приняла ее по-родственному – и горы, и люди, и даже бескрайний лес, в котором она нашла и любовь, и дело всей жизни. Постепенно семья Худзиевых росла, появлялись дети один за другим и новые заботы. «Я ребятишек своих вырастила в люльках, – рассказывает Мадина Циновна.– Так малыши крепче и здоровее. Возила их колыбели прямо на пасеку – туда, в лес, где стояли наши вагончики. Ставила в тени старого ореха и, пока детки спали под ровное гудение пчел, вынимала рамки, проверяла расплод, искала маток. Так и росли они не по дням, а по часам, впитывая все запахи и звуки медового мира».

Все, казалось, идет своим чередом – мирно, тихо, уверенно. И вдруг – девяностые. Пчелосовхоз, кормивший почти весь Советский Союз медом, рухнул под натиском того смутного времени. Зарплаты не платили, оборудование ветшало, огромный коллектив, который еще вчера был одной большой семьей, разлетелся кто куда.

Ярослав и Мадина оказались на руинах пчеловодческой империи с четырьмя детьми на руках. «Я человек не из трусливых, но тогда пасовали перед неопределенностью будущего все, – признается она тихо. – Мы стояли и смотрели, как пустеют корпуса, как уходят люди, которых знали и с кем дружили не один десяток лет. Но когда детей надо ставить на ноги – не до сантиментов».

Руки снова потянулись к работе. У молодой семьи Худзиевых, действительно, не было права раскисать – ведь они были лучшими в своем деле. Бросить его означало предать самих себя. Тогда Ярослав Юрьевич и Мадина Циновна купили несколько ульев, взяли корову, завели баранов и птицу. С этого началось собственное хозяйство. Маленькое, но живое, как искра, не давшая огню погаснуть.

С тех пор минули десятилетия. Сегодня у Худзиевых восемьдесят пчелосемей, и почти пятьдесят из них каждое лето «перекочевывают» с Ярославом Юрьевичем на Ставрополье, где волнами цветет молочай, кориандр, акация. Там, на высоте, воздух чист и прозрачен, а травы не знают людской ноги и, тем более, химических удобрений. Хозяин семьи взял на себя медосбор, потому что много лет знает, когда пора откачивать, а когда лучше подождать, он чувствует погоду и никогда не ошибается в сроках. Мед с этих богатых зеленью мест собирается особенный – густой, с горчинкой, терпкий. Остальные тридцать пчелосемей остаются с Мадиной Циновной на домашней пасеке, где она серьезно занимается матководством.

«Это тонкое искусство, которое не терпит суеты: нужно отобрать лучшие личинки, выкормить их маточным молочком, создать для них идеальные условия и дождаться, пока из крошечной точки вырастет будущая царица, – объясняет пчеловод. – Это как вышивать крестиком. Только нитки живые, и если ошибешься, потеряешь целую пчелосемью».

Особую страницу в хозяйстве Худзиевых занимает порода пчел – карника, о которой Мадина Циновна может рассказывать с той же нежностью, что и о своих детях. В советские времена в пчелосовхозе держали в основном местных кавказянок – серых, горных, приспособленных к местному климату. Но когда начали собственное дело, стали искать пчел, которые сочетали бы в себе выносливость кавказских с продуктивностью европейских пород. Так на пасеке появилась карника-краинская пчела, выведенная в области Крайна еще в конце ХIV века. И, по словам Мадины, это была любовь с первого улья.

«Карника радует своим удивительным миролюбием, – рассказывает она. – Эти пчелы настольно спокойны, что работать с ними можно почти без защиты – они не нападают при осмотре, не вьются тревожно вокруг рук. Но при этом свою территорию охраняют надежно – в чужие ульи не лезут, а своем защищают яростно. Для пасеки, где хозяева проводят дни и ночи, это качество бесценно».

Главное, за что ценят Худзиевы карнику, – это невероятная работоспособность и бережливость. Матки откладывают до двух тысяч яиц в сутки, семьи развиваются стремительно с первым теплом. Пчелы берут взяток как с сильных медоносов, так и со слабых благодаря длинному хоботку, добираются даже до тех цветков, до которых другие породы не достают. Зимуют они хорошо – даже в долгие холода выходят с минимальным подмором и сразу берутся за весеннюю работу.

Как рассказала опытный пчеловод, сложностей, конечно, тоже хватает. Это каждодневный и почти изнурительный физический труд, который не каждому по плечу. Тяжелые ящики с рамками, бесконечные перевозки ульев на новые медоносы, поиск угодий, где травы не тронуты химией. Капризы погоды также могут все усилия свести на нет. Затяжные дожди, к примеру, не дают прогреться земле, корни деревьев не получают тепла и, как следствие, «не течет» нектар. Тогда меда почти нет, хотя затраты те же.

«Приятных моментов все же больше, – говорит Мадина Циновна. – Когда весной открываешь улей и видишь, что пчелосемья перезимовала хорошо, матка червит ровно, расплод идет без пропусков – сердце радуется. Когда в разгар медосбора снимаешь крышку, а там – полные рамки, запечатанные белым воском, и по улью разносится тот самый запах, ни с чем не сравнимого зрелого меда. Когда после долгого дня садишься у крыльца своего дома, в руках кружка с теплой водой и ложка только что откаченного меда – понимаешь: все создано собственными руками, твоей заботой. Тяжело, но когда видишь результат – забываются трудности».

На вопрос, какой же мед все-таки лучше, Худзиева с улыбкой отвечает: «Не надо делить его на лучший и худший. Любой, собранный на совесть, – полезен. Акациевый, например, мягкий для сердца, гречишный темный для крови, липовый для легких, разнотравье для нервов. Ешьте понемногу всякого, чтобы каждый орган получил свою пользу, и не думайте, что один сорт обладает более ценными качествами, чем другой – все они братья».

Мадина Циновна никогда не навязывает свой мед, но советует доверять собственному вкусу и ощущениям, ибо знает: ценность ее янтарного продукта куда больше, чем сладкий вкус.

«Пчела – не простое насекомое, – говорит она. – Это главный садовник планеты. Без ее опылительной работы треть продуктов на нашем столе просто исчезли бы– яблоки, огурцы, подсолнечник, гречиха, десятки ягод и фруктов. Одна пчелиная семья за сезон опыляет около трех миллионов цветов. И это не громкие цифры, а повседневная реальность, которую я вижу каждое лето. Не зря ведь говорят, что если пчелы исчезнут, рухнут целые пищевые цепочки».

И еще одна тонкость, которую семья Худзиевых подметила за десятилетия: геометрия сот. Шестиугольник – идеальная форма, выбранная пчелами миллионы лет назад, позволяет вместить максимум меда при минимуме воска. Ячейки сходятся под углом 120 градусов, и если даже измерить их с точностью до микрона, ошибки практически не бывает. Этот чертеж им заложен самой эволюцией. Человеку пришлось изобретать математику, а пчела знает ее с рождения. А как они общаются! Танцем, виляя брюшком, одна разведчица может рассказать всему улью, где цветет поляна, на каком расстоянии и под каким углом к солнцу. Этот феномен уровня Нобелевской премии, но для Мадины это не теория – она каждый день наблюдает, как по одному сигналу рой, словно по команде, снимается и улетает.

Самое большое счастье семьи Худзиевых, – когда дети и внуки собираются на пасеке, маленькие ручки смело тянутся к пчелам, а старшие помогают в работах: этот гул, смех и солнце сливаются в одну жизнь, которую ни на что не променяешь.

Дети Ярослава и Мадины носят в себе ту самую лесную закалку характера, помогают в большом медовом хозяйстве, как могут. Два сына и две дочери Худзиевых пошли в другие профессии, хотя с малых лет освоили все тонкости пчеловодства. Старший сын Ризуан – прораб, он строит такие дома, в которых, как говорится, душа отдыхает. Одна из дочерей, Диана, преподает русский язык и литературу в одной из школ Владикавказа, вторая дочь, Фатима, стала агрономом, а младший сын Юрий, получив строительное образование, неожиданно для всех вернулся на пасеку.

Внуков уже четырнадцать – старший медик по профессии, а младшенькому только отметили годик. Когда вся семья садится вместе за одним большим, щедро накрытым столом в уютной и красивой кухне, гул стоит, как в хорошем улье, и старшие Худзиевых, оглядывая этот гомонящий круговорот, чувствуют свою главную награду в жизни – свою семью.

«Пчеловодство больших денег не приносит, – признается Мадина Циновна. – Это затратный труд. На сэкономленные от продажи меда средства прежде купили грузовик, построили современный павильон для пчел, чтобы зимой им было теплее. На все уходят силы и средства. Мы не разбогатели. Но вместе с тем – очень богаты. У нас есть здоровая, дружная семья. Мы смело смотрим людям в глаза, потому что даем им чистый продукт, добротный мед. Вот что считаю настоящим богатством».

Вечерами, когда солнце уходит за горизонт и тени становятся длинными, Мадина Худзиева садится на крыльцо своего дома, и ветер доносит до нее томные звуки вечера. Теперь это не лесная глушь, а родной двор, где каждый уголок выстроен своими руками. В такие минуты она оглядывается на прожитое и не видит в нем ни ошибки, ни сожаления. Мамин наказ оказался пророческим: дочь стала одним из лучших специалистов. В годы профессиональной деятельности неоднократно награждалась почетными грамотами Министерства сельского хозяйства республики за высокий профессионализм, многолетний и добросовестный труд в системе агропромышленного комплекса. Также удостоена диплома победителя конкурса на премию главы республики.

«Мама была права, – говорит Мадина Циновна. – Моя профессия, как хороший мед, – не портится, не стареет, с годами становится только лучше. Когда задумываюсь о вчерашнем, сегодняшнем, завтрашнем, мне слышится ровный убаюкивающий звук, тот самый, который придает сил. Потому что в этом гуле – дыхание моей земли, и оно вечно, как моя любовь к избранному делу, к моей семье, к тем, кто просыпается со мной в одном ритме – пчелам».

Так живут настоящие пчеловоды Худзиевы: негромко, честно, в мире, где есть место труду и празднику. Жизнь их, действительно, как натуральный мед: в нем есть и горечь трав, и сладость цветов, и вечная тягучесть времени. И каждый, кто пробует его, получает частичку этой удивительной медовой гармонии.