Военные корреспонденты М. Котов и В. Лясковский в своей книге отдельную главу посвятили встрече известного писателя, военкора Аркадия Гайдара, с офицером Ватаевым
Похоронка ворвалась в семью Александра ВАТАЕВА, как гром среди ясного неба. Это была страшная боль. Зоя Васильевна, испытавшая такое же горе два года назад, пыталась как-то держаться, но, увы, получалось неважно. И, конечно, вспоминалось то, что произошло в первый раз...
Это было во время Финской войны. Тогда о подвиге ее мужа, младшего лейтенанта Александра Харитоновича Ватаева, написали, кажется, все армейские корреспонденты. Печальная весть добралась и до нашей Осетии. Но тогда… Тогда, к великому счастью, оказалось, что Саша, всем смертям назло, все же выжил. И после стольких госпиталей, израненный, изувеченный, вернулся домой, к семье, к маленькому сыну Олегу и к любимой жене Зое Орловой. А теперь… Было так горько, так страшно, так невероятно тяжело…
«Живой факел»
На фронт Саша, несмотря на инвалидность, пошел добровольно. Раздумывать было некогда. Да разве он, пусть даже имея законную бронь, думал об этом?! Попал, к счастью, в тот же 306-й стрелковый полк, в котором служил до Великой Отечественной, еще в финскую кампанию. Все это благодаря верным армейским друзьям, связь с которыми активно поддерживал, даже находясь «на гражданке». Они очень гордились им, награжденным высочайшим знаком отличия – орденом Ленина. Это за его подвиг. А сам Саша был исключительно скромным человеком. Ему и в голову не приходило, что он мог в тех обстоятельствах поступить как-то иначе. Нет, так и только так. Его называли «живым факелом». И не случайно.
На Карельском перешейке доброволец Ватаев был тяжело ранен. Рядом с ним разорвался снаряд с зажигательной смесью, загорелись полушубок, шапка-ушанка, даже валенки. Однако с криком «За Родину!» он поднялся во весь рост и повел, приваливаясь к сыпучему снегу, своих бойцов в атаку, которая была чрезвычайно важна для нашей армии. Позиция была отбита. Потом, обгоревший, израненный, долго мыкался по госпиталям. В результате медицинская комиссия единогласно вообще сняла его с воинского учета.
Орден Ленина… Пожалуй, это был один из первых осетин, получивших такую награду. Так как же было им не гордиться родным, друзьям, нашей республике – его малой родине?!
А когда началась Великая Отечественная война, Александр написал рапорт наркому обороны и, не дождавшись ответа, уехал на фронт. Добираться было нелегко. В Киеве получил распределение в 306-й полк, который недаром называли геройским. Недавно он уничтожил авангардную часть фашистов, захватил большие трофеи, а теперь вел упорные бои с немецкой частью, пошедшей на прорыв. И как-то в редкий час затишья и произошла та памятная встреча, о которой так хотел рассказать для «Комсомольской правды» военный корреспондент газеты АркадийГайдар, да так и не успел сделать это. Все его черновые блокноты исчезли после гибели автора. Позже Михаил Котов и Владимир Лясковский, репортеры той же «Комсомолки», все же собрали интересный материал и поделились тем, что так хотел сделать незабвенный Гайдар.
Аркадий Гайдар
Памятная встреча
У бойцов стрелкового полка случилась короткая передышка. Каждый занимался своим делом. В том числе и командир майор Ганилевский. Он был откровенно рад приезду Гайдара с фотокором. Аркадия Петровича он с детства знал, как, пожалуй, и все в СССР, по его «Голубой чашке», «Чуку и Геку», «Военной тайне», «Школе», «Судьбе барабанщика» и, конечно же, по его фронтовой печати. Да и кто тогда не читал этого?! Гайдар активно работал на всех фронтах. Читать-то Ганилевский читал, но чтобы увидеть знаменитого писателя вот так, здесь, в землянке, и мечтать не мог. И вдруг… Гайдар был очень коммуникабельным человеком – общий язык с командиром полка он нашел как-то сразу. В разгар беседы на пороге землянки вырос коренастый плечистый офицер. Лицо все в шрамах, орден Ленина на груди. Командир удивлено посмотрел на него.
– У нас вроде таких нет… Вы откуда? Из дивизии? Офицер связи?
– Лейтенант Ватаев. Прибыл в ваше распоряжение! – громко отрапортовал незнакомец. Майор даже оторопел.
– Ва-та-ев? Если это сам Ватаев, то уж извините меня, – обратился он к Гайдару, – я начинаю верить в ангелов и дьяволов. А еще говорят, что чудес на свете не бывает…
Ганилевский уже знал, что Аркадий Петрович прибыл, чтобы рассказать в газете об интересных людях, и, указывая на Ватаева, уверенно сказал, что это и есть тот «живой факел», о котором писали год назад все газеты страны. Он назвал Александра мастером точных атак, которые здесь, на фронте, именовали не иначе как ватаевскими.
Гайдар тоже внимательно смотрел на лейтенанта. Крутой лоб, карие глаза, черные брови… Новый знакомый казался задорным и веселым.
Складный парень, что и говорить… Гайдар поинтересовался, почему его называют «живым факелом». Но лейтенант скромно промолчал. Зато командир полка выпалил обо всем, что слышал, что читал.
– Если хотите знать, он военный с колыбели.
Однако лейтенант возразил, сказав, что, если бы не война, он был бы при галстуке, ходил в штатском. Ведь после окончания Плехановского института он получил специальность экономиста. А после финской кампании был направлен в министерство торговли. Все последнее время жил в Москве. Так что какой он военный… Но командир не унимался.
– Ватаев – осетин. Ясно? А говорят, когда горец чуть достигнет определенного возраста, ну, подрастет, ему оказывают честь, я слышал, что ему вместо игрушек кинжал дают… Конечно, это легенда, но ведь как символично…
Александр только засмеялся. А вот Гайдару было очень интересно. И они разговорились. Молодой офицер отвечал на вопросы писателя по-военному коротко и четко. Аркадий Петрович интересовался всем: и как выглядит родное село Саши, и о чем поют джигиты, как сам Ватаев, уходя на фронт, расставался с женой и маленьким сыном, как он воевал год назад с белофиннами. Он подробнее узнал, что же произошло тогда, в 1940-м, на Карельском перешейке. Да, Ватаева сняли с воинского учета, но эта война все изменила в его, казалось бы, мирной, устоявшейся жизни. Сидеть в уютном кабинете московского министерства, когда Отечество в опасности?! Нет, это было, безусловно, решительно не про него. Еле-еле уломал комиссию. Пришлось использовать все свои дипломатические способности. Пошел на фронт добровольцем. И вот он здесь, в родном 306-м… Прибыл к месту службы. Получил роту – ночью погиб его предшественник.
ВОЕНКОР
Профессия на острие ножа, Под мушкой грозной снайперской винтовки... И все же сердце, руки не дрожат, И что врага презренные уловки... Ты выбрал путь с блокнотом и пером, Твой диктофон в работе безупречен. А камера снимает день за днем, Запечатлев события навечно. И если вдруг тебя собьет с пути Глухая пуля, грозная граната, И не подняться в рост, не доползти… А есть оно – святое слово «НАДО», Мужайся, военкор, дойдет до нас И правда, обретенная не просто, Картина жизни, снятая для масс, Глухие стоны с нового погоста. И важность репортажей все поймут, Твои усилья были не напрасны, И очерков герои оживут... Да, путь твой очень трудный и опасный... Но пусть приходит в каждую семью Твой голос, мужеством неповторимый, Мы примем и эссе, и интервью. Ты военкор. Ты воин. Ты мужчина.
– Вот тебе и спутник, – напутствовал Ганилевский, указывая на Гайдара. – Не подкачай, Ватаев. А главное – попридержи свой осетинский темперамент. То, что он есть, – это замечательно. Но ты нам нужен живым. А ты, глядишь, и военкора в атаку втянешь…
Через пару минут лейтенант с Гайдаром уже направлялись в роту: следовало успеть сделать это, пока не началась очередная бомбежка – она могла состояться с минуты на минуту. Гитлеровцы выполняли приказы с хваленой немецкой пунктуальностью – буквально до минуты. Так и теперь. Фашистский летчик уже строчил из пулемета… Через какое-то время они продолжили путь. Ватаев хвалил и командира полка, и ротных, хотя всех знал лишь понаслышке: военные действия очень влияли на смену комсостава, внося свою черную лепту…
Вскоре они расстались: лейтенант отправился знакомиться с взводными, и заодно он должен был проверить огневые точки.
Больше они практически не виделись. Разве что мельком. Однако Гайдар много слышал о Ватаеве и о 306-м. И как они выходили из окружения, и как стояли насмерть, защищая высоты, важные для наших войск, и как добывали сведения, поистине бесценные для штаба армии. Обычный стрелковый полк…
Тысячи таких были на всех фронтах. И воевали геройски в невероятно трудных условиях… Был 1941-й… Год страшных потерь… Чтобы удостовериться в этом, стоит прочитать то, что Аркадий Петрович успел написать за те несколько месяцев, что провел на фронте. Это целая сотня коротких рассказов, очерков, зарисовок. И все они о бойцах и командирах, о людях тыла, которые так верили в победу нашей Красной Армии. Верили и тогда, в грозном, наполненном горькими слезами 1941-м, таком страшном, таком непредсказуемом. И помогали. Всем, чем могли…
Гибель писателя
Гайдар погиб, как герой. Партизанский отряд, куда он попал, выполняя очередное задание, был окружен со всех сторон. Писатель с пулеметом в руках, остался на позиции прикрывать отход товарищей. А потом случилось то, что оборвало его жизнь. Весь обвешанный патронами, он встречает карателей, которые яростно обстреливают партизанский лагерь. Звучит пьяный голос из громкоговорителя: «Вы окружены. Сдавайтесь без сопротивления. Германское командование пощадит вашу жизнь. Сдавайтесь!»
Убит комиссар отряда. Партизаны лесными тропами ушли, отстреливаясь, на новую базу. Гайдар подпустил врага как можно ближе. Вот уже, роняя автоматы, падают сраженные его пулеметом фашисты. Но враг упорно пытается подавить огневую точку. Гайдар, успев перезарядить оружие, снова бьет, стараясь каждой очередью попасть в цель. Нет, не забыта Гражданская война, которую ему, тогда совсем мальчишке, пришлось пройти. Ненависть к врагу сильнее всего на свете. Фашисты явно выдохлись: они понесли большие потери. А Аркадий Петрович, делая перебежки, продолжает стрелять из пулемета, давая отряду возможность углубиться в лес. Когда к нему примкнули два отставших от отряда партизана, Гайдар облегченно вздохнул: втроем станет легче – у него кончались патроны. Партизаны заверили военкора в том, что это он спас отряд от непредвиденного полного разгрома и ему придется стать комиссаром вместо убитого товарища. Но Аркадий Петрович только отшутился:
– Оставьте меня в рядовых. Хочу быть на передовой!
…Он был убит в тот же день, 26 октября 1941 г. Успел только предупредить своих: «Немцы!» Путевой обходчик, которому посчастливилось несколько дней назад видеться с Гайдаром, похоронил его. Только не было теперь на его продырявленной гимнастерке ордена. Фашисты сорвали его с мертвого военкора, прихватив и полевую сумку, в которой хранились тетради и записные книжки; в одной из них был и подробный план будущего рассказа о нашем земляке Александре Харитоновиче Ватаеве – «живой легенде».
На последней высоте
А лейтенант Ватаев… Его не стало в том же 1941-м… Это произошло 20 августа. Жизнь «легенды» оборвалась в тяжелейшем бою за Киев. До конца, до последнего своего часа он являлся примером для своей роты, успевшей по-настоящему оценить своего командира. Бойцы уверено шли за ним, потому что видели человека в деле, под пулями, на передовой. Они гордились своим комроты, рассказывали о нем в письмах-треугольниках, которые посылали домой. Ротный, в свою очередь, берег их от напрасных шагов, знал о каждом рядовом самое главное. И был равным среди равных. А «живой легендой» он оставался и теперь, потому что не раз бойцы 306-го полка попадали в такие переплеты, из которых вырваться можно было только с такими командирами, как Александр Ватаев, и с такими ребятами, с которыми рядом был он – лейтенант-легенда.
Именно за ним пошли они на штурм последней своей высоты – на сильно укрепленное логово врага тогда, 20 августа 1941-го… Это был страшный ночной бой. Фашисты, хотя их застигли врасплох, сопротивлялись отчаянно, но так и не смогли сдержать натиск нашего стрелкового полка – роты Александра Ватаева. Враг сдал свои позиции и в панике бежал. Во время боя лейтенант Ватаев был тяжело ранен, но не оставил бойцов; на плащ-палатке, по его настоянию, они несли его вперед, а он продолжал командовать боем. И чуть позже, совсем ослабевший, он ракетой известил командира полка о том, что приказ выполнен – высота взята.
Гайдар узнал о гибели «живого факела» из фронтовой печати. Он тяжело пережил эту смерть: ведь ушел из жизни один из тех, кто был гордостью нашей армии, ее сердцем, ее лицом. Ушла «легенда»…
МВД Северной Осетии публиковало серию рассказов «Победа в лицах». 19 декабря 2021 года на официальном сайте министерства поместили материал и об Александре Ватаеве. Ирина Доева так закончила свой рассказ: «… сегодня в Бессмертном полку военно-исторического комплекса «Барбашово поле» среди сотен портретов защитников Родины и уроженцев Северной Осетии, воевавших за мирное будущее нашей страны, есть и портрет легендарного Александра Ватаева». Да, он заслужил такую честь, потому что отдал жизнь за Победу родной земли, за нашу с вами Победу. «Ардонским Данко» называли этого человека. Какое верное определение!
Когда-то, встретившись с Сашей Ватаевым, Аркадий Петрович Гайдар читал ему по пути в роту стихи своего любимого поэта Александра Безыменского, которые начинались так:
Вперед, заре навстречу, Товарищи в борьбе, Штыками и картечью Проложим путь себе. Смелей вперед и тверже шаг, И выше юношеский стяг. Мы – молодая гвардия Рабочих и крестьян.
Да, это были пророческие слова. Они так и остались молодыми – Александр Ватаев и Аркадий Гайдар. Такими мы и запомним их. Навсегда.