Члены Международного военного трибунала
К 80-летию Нюрнбергского процесса
В последние годы размываются, а еще хуже – игнорируются понятия, принципы и нормы, сформулированные в ходе Нюрнбергского процесса над фашистскими преступниками. Они стали основой международного права, на котором более полувека держался новый миропорядок, предотвращающий военные конфликты и многочисленные человеческие жертвы. Он все чаще формируется на частных правилах и сделках, заключаемых между ведущими странами, ради удовлетворения их сиюминутных интересов и не может быть фундаментом стабильности и мира.
Ныне наблюдается возрождение фашистской и нацистской идеологии в качестве «научного» фундамента политики отдельных, наиболее агрессивных стран. Актуальность темы усиливается еще и тем, что предпринимаются активные попытки нового передела устоявшегося мира, часто мотивируемые обычными корыстными интересами. Это объясняется для мировой общественности необходимостью защиты прав человека, распространением демократических ценностей. На этом фоне, как в предвоенные и военные годы, сакральное значение приобретают такие понятия, как «Родина», «защита Отечества» и «защитник Отечества». Они снова становятся исключительной социальной ценностью с учетом русофобской, агрессивной и милитаристской политики многих западных и англосаксонских стран во главе с Англией с ее генетически закодированной, изуверской и провокационной политикой стравливания народов ради решения своих интересов. Отметим, что английская военная доктрина и практика как морская держава начиная с XVI в. строилась на традициях пиратства, т.е. совершающих различные налеты на корабли и города. Это наиболее ярко представляют, как было в истории, так и ныне, английские премьер-министры Черчилль и Джонсон. Последний из них сорвал в 2022 г. почти состоявшийся в Турции мирный договор между Россией и Украиной. Черчилль, будучи вчерашним союзником, уже в августе 1945 г. в своей Фултовской речи объявил СССР врагом Англии и США. Сталин сразу же назвал его новым «поджигателем войны». Их отношения были похожи на отношения Сталина и Троцкого. Когда первого спросили: «В чем ваши разногласия с Троцким?», последовал ответ: «В аграрном вопросе». А в чем его суть? Сталин ответил: «Кто кому глубже выкопает яму».
Черчилль давно вел провокационную политику, начиная с Тегеранской конференции 1943 г. Здесь Сталин заявил: «Из печати известно, что г-н Г. Иден, выступая в английском парламенте, заявил, что Италия потеряла навсегда свои колонии. Кто это решил? Если Италия потеряла, то кто их нашел? (смех)». Подключился Черчилль: «Я могу на это ответить. Постоянными усилиями с большими потерями, исключительными победами британской армии она одна завоевала эти колонии». Трумен: «Все?» Сталин: «А Берлин взяла Красная армия (смех)». Такой острой репликой он преследовал и другую цель – занять активную и решающую позицию по вопросу осуждения военных преступников, поскольку понимал, что в ином случае велик будет соблазн возрождения идеологии фашизма и нацизма и практики ее осуществления, что мы наблюдаем в последние годы на примере украинского руководства. Сталин решил одержать не только дипломатическую и военную победу, но и политическую и правовую. Именно поэтому он предложил провести открытый судебный процесс над фашистскими преступниками. Тем самым Сталин хотел показать политикам, руководителям государств, всей мировой общественности и даже немецким преступникам, что и после страшных зверских преступлений фашистов против советского народа его цель – не месть, а возмездие в рамках законности и справедливости, и поэтому первый выдвинул идею создания Международного военного трибунала (МВТ). В ноте Народного комиссариата иностранных дел СССР (НКИД) от 14 октября 1942 г. говорилось: «Советское правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии».
Долгое время – вплоть до начала 1945 г. – руководство США было согласно с Лондоном в том, что казнь нацистских лидеров должна была быть осуществлена на основе политического решения. Сталин настаивал на том, что наряду с политическим решением должно быть и правовое с привлечением к уголовной ответственности нацистских преступников в рамках законности и справедливости в соответствии с совершенными ими военными преступлениями, жертвами которых стали миллионы безвинных людей. Именно поэтому проблема наказания военных преступников обсуждалась уже на Тегеранской конференции в 1943 г. Там произошел инцидент, до настоящего времени используемый многими западными историками как доказательство намерения Сталина расправиться со всеми нацистскими главарями без суда и следствия. Советский лидер поднял бокал за то, чтобы после войны были расстреляны не менее 50 тысяч гитлеровцев. Это вызвало резко негативную реакцию у Черчилля. Рузвельт же, поняв, что «дядюшка Джо» дразнит британского премьера, поддержал его мрачную шутку и назвал «компромиссную цифру» – 49 500 расстреливаемых, после чего все рассмеялись.
В Ялте Премьер-министр Великобритании продолжал отстаивать свою точку зрения, Сталин же по-прежнему считал: главные военные преступники должны предстать перед международным военным трибуналом. Неопределенную позицию занял Рузвельт: согласившись судить гитлеровских главарей, он в то же время заявил, что «процедура суда не должна быть слишком юридической» и «при всех условиях на суд не должны быть допущены корреспонденты и фотографы. В то же время Сталин настаивал на открытом и публичном характере судебного процесса. Вполне очевидно, что если бы он был таким беспощадным человеком, не знавшим никаких норм законности, каким описывают его антисталинисты, то с учетом того физического, материального, морального ущерба, какой нанесли немецкие фашисты народам Советского Союза, непременно настоял бы на расстреле без суда и следствия наиболее известных и жестоких руководителей гитлеровского режима, кои были на слуху у всех, но им был отвергнут этот путь, который, казалось бы, имел место быть с морально-нравственной точки зрения. Говорят, что во время войны законы молчат, а победителей не судят. В этих словах, если исходить из многовекового опыта, есть доля истины. Не все страны антигитлеровской коалиции изначально придерживались идеи судебного процесса над высшими чинами германского рейха. Был соблазн решить их судьбу без суда с его «громоздкими» атрибутами. Но после предложения Сталина об их уголовном наказании все согласились с ним.
Черчилль давно вел провокационную политику, начиная с Тегеранской конференции 1943 г. Здесь Сталин заявил: «Из печати известно, что г-н Г. Иден, выступая в английском парламенте, заявил, что Италия потеряла навсегда свои колонии. Кто это решил? Если Италия потеряла, то кто их нашел? (смех)». Подключился Черчилль: «Я могу на это ответить. Постоянными усилиями с большими потерями, исключительными победами британской армии она одна завоевала эти колонии». Трумен: «Все?» Сталин: «А Берлин взяла Красная армия (смех)». Такой острой репликой он преследовал и другую цель – занять активную и решающую позицию по вопросу осуждения военных преступников, поскольку понимал, что в ином случае велик будет соблазн возрождения идеологии фашизма и нацизма и практики ее осуществления, что мы наблюдаем в последние годы на примере украинского руководства. Сталин решил одержать не только дипломатическую и военную победу, но и политическую и правовую. Именно поэтому он предложил провести открытый судебный процесс над фашистскими преступниками. Тем самым Сталин хотел показать политикам, руководителям государств, всей мировой общественности и даже немецким преступникам, что и после страшных зверских преступлений фашистов против советского народа его цель – не месть, а возмездие в рамках законности и справедливости, и поэтому первый выдвинул идею создания Международного военного трибунала (МВТ). В ноте Народного комиссариата иностранных дел СССР (НКИД) от 14 октября 1942 г. говорилось: «Советское правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии».
Долгое время – вплоть до начала 1945 г. – руководство США было согласно с Лондоном в том, что казнь нацистских лидеров должна была быть осуществлена на основе политического решения. Сталин настаивал на том, что наряду с политическим решением должно быть и правовое с привлечением к уголовной ответственности нацистских преступников в рамках законности и справедливости в соответствии с совершенными ими военными преступлениями, жертвами которых стали миллионы безвинных людей. Именно поэтому проблема наказания военных преступников обсуждалась уже на Тегеранской конференции в 1943 г. Там произошел инцидент, до настоящего времени используемый многими западными историками как доказательство намерения Сталина расправиться со всеми нацистскими главарями без суда и следствия. Советский лидер поднял бокал за то, чтобы после войны были расстреляны не менее 50 тысяч гитлеровцев. Это вызвало резко негативную реакцию у Черчилля. Рузвельт же, поняв, что «дядюшка Джо» дразнит британского премьера, поддержал его мрачную шутку и назвал «компромиссную цифру» – 49 500 расстреливаемых, после чего все рассмеялись.
В Ялте Премьер-министр Великобритании продолжал отстаивать свою точку зрения, Сталин же по-прежнему считал: главные военные преступники должны предстать перед международным военным трибуналом. Неопределенную позицию занял Рузвельт: согласившись судить гитлеровских главарей, он в то же время заявил, что «процедура суда не должна быть слишком юридической» и «при всех условиях на суд не должны быть допущены корреспонденты и фотографы. В то же время Сталин настаивал на открытом и публичном характере судебного процесса. Вполне очевидно, что если бы он был таким беспощадным человеком, не знавшим никаких норм законности, каким описывают его антисталинисты, то с учетом того физического, материального, морального ущерба, какой нанесли немецкие фашисты народам Советского Союза, непременно настоял бы на расстреле без суда и следствия наиболее известных и жестоких руководителей гитлеровского режима, кои были на слуху у всех, но им был отвергнут этот путь, который, казалось бы, имел место быть с морально-нравственной точки зрения. Говорят, что во время войны законы молчат, а победителей не судят. В этих словах, если исходить из многовекового опыта, есть доля истины. Не все страны антигитлеровской коалиции изначально придерживались идеи судебного процесса над высшими чинами германского рейха. Был соблазн решить их судьбу без суда с его «громоздкими» атрибутами. Но после предложения Сталина об их уголовном наказании все согласились с ним.
«Суд народов мира, организованный по инициативе Сталина, доказал, что воля к сотрудничеству способна обеспечить единство действий для достижения благородной цели – исключения несправедливых войн из жизни человечества, а в случае их наступления – неизбежность соразмерной ответственности за них в рамках законности и справедливости.
Представители четырех держав с честью выдержали трудные испытания, нашли взаимосогласованные подходы, использовав плюсы своих правовых институтов. В итоге сложилась своеобразная, во многом уникальная процессуальная форма, которая оказалась работающей, и весьма эффективно.
В соответствии с соглашением союзники назначали в состав трибунала по одному члену суда и одному его заместителю, а также по одному главному обвинителю и помощников для поддержания обвинения. От Советского Союза членом трибунала стал генерал-майор юстиции И.Т. Никитченко, заместитель председателя Верховного суда СССР, а главным обвинителем – Р.А. Руденко – прокурор Украинской ССР, позже – Генеральный прокурор СССР, выдающийся профессионал и мудрый государственный деятель.
В сентябре 1944 г. в Квебеке вниманию Президента США и Премьер-министра Великобритании были предложены два варианта наказания гитлеровских главарей: американский – «план Моргентау» и английский – «меморандум Саймона». И в том, и в другом отстаивалась идея внесудебного решения этого вопроса. Черчилль и Рузвельт согласовали текст письма и направили его Сталину, предлагая составить список из 50 или 100 лиц, чья ответственность за руководство или санкционирование преступлений общепризнанна и установлена самим фактом занимаемых ими постов и коих офицер в ранге генерала после удостоверения их личности распорядится расстрелять в течение часа. В октябре 1944 г. это письмо Черчилль взял с собой в Москву. Однако Сталин в беседе с британским премьером настаивал на наказании главных военных преступников в соответствии с решением суда.
В ходе обсуждения на конференции вопроса о военных преступниках советская делегация предложила в качестве примера назвать некоторых наиболее видных нацистских преступников. Но союзники стали возражать против этого предложения. Сталин о военных преступниках сказал: «… Народы ждут, что мы назовем какие-то имена. Наше молчание насчет этих лиц бросает тень на наш авторитет. Уверяю вас, что мы выиграем в политическом отношении, и общественное мнение Европы будет довольно, если мы назовем некоторых лиц». Далее последовал своеобразный дипломатический диалог, в котором Сталин продемонстрировал свои незаурядное чувство юмора и способности полемиста. Бирнс (Госсекретарь США): «Когда мы обсуждали этот вопрос вчера, я считал нецелесообразным называть определенных лиц или пытаться определить здесь их виновность. Каждая страна имеет среди нацистских преступников своих «любимцев», и если мы не включим этих преступников в список, то нам трудно будет объяснить, почему они не включены. Сталин: «Но в предложении так и сказано: «Такие, как... и др.» Это не ограничивает количество, но создает ясность».
Эттли: «Я не думаю, что перечисление имен усилит наш документ. Например, я считаю, что Гитлер жив, а его нет в нашем списке». Сталин: «Но его нет и у нас». Эттли: «Но вы даете фамилии главных преступников в качестве примера». Сталин: «Я согласен добавить Гитлера (общий смех), хотя он и не находится в наших руках. Я иду на эту уступку. (Общий смех.)».
Сталин еще раз подчеркнул необходимость называть имена преступников: «Это нужно сделать для общественного мнения. Надо, чтобы люди это знали. Будем ли мы привлекать к суду каких-либо немецких промышленников? Я думаю, что будем. Мы называем Круппа. Если Крупп не годится, давайте назовем других». «Все они мне не нравятся, – отметил Трумен. – Я думаю, что если мы упомянем некоторые имена и оставим в стороне других, то будут думать, что этих других мы не собираемся привлекать».
Сталин: «Здесь эти имена приводятся как пример. Например, поражает, почему Гесс до сих пор сидит в Англии на всем готовом и не привлекается к ответственности? Надо эти имена назвать, это будет важно для общественного мнения, для народов». Бевин (министр иностранных дел, сменивший на этом посту Идена – А.Ц.): «О Гессе вам не следует беспокоиться». Сталин: «Дело не в моем мнении, а в общественном мнении, во мнении народов всех стран, которые были оккупированы немцами». Бевин: «Если у вас имеются какие-либо сомнения относительно Гесса, то я могу дать обязательство, что он будет предан суду». Сталин: «Никаких обязательств я от г-на Бевина не прошу, достаточно одного его заявления, чтобы я не сомневался, что это будет сделано».
Сталин еще в 1943 г. не только предложил создать МВТ, но и контролировал его деятельность, а также весь ход Нюрнбергского процесса.Его необходимость обусловливалась многими причинами. Прежде всего это было желание народов, в первую очередь Советского Союза, требовавшего справедливого возмездия за те злодеяния, которые принесли в нашу землю гитлеровский фашизм и нацизм. История знает немало примеров жестокости и бесчеловечности, но никогда еще не совершались такие зверства и в таких масштабах, какие творили гитлеровцы. Жертвами фашистов стали более 27 млн советских людей. Замучили, расстреляли, уничтожили в газовых камерах свыше 12 млн женщин, стариков и детей, хладнокровно и безжалостно истребляли военнопленных. Они сожгли более тысячи городов и сел, угнали на каторжные работы в Германию миллионы людей из оккупированных ими европейских стран. «Мы, – говорил Гитлер, – должны развивать технику обезлюживания. Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею в виду устранение целых расовых единиц… я имею право устранить миллионы низшей расы…» Перед московским сражением Гитлер заявил: «Капитуляцию ни у кого в Москве не принимать, всех поставить к стенке, саму Москву стереть с лица земли и затопить, сделать тут водоем». Для этого в Советский Союз Гитлер привел двухмиллионную армию, включая солдат Франции, Венгрии, Польши и других стран Европы. Но основной ударный кулак составляла немецкая армия. У них было в два раза больше танков, в два раза больше самолетов, в два раза больше артиллерийских систем. У них был двойной перевес.
Если бы Сталин в то время дрогнул... Ближайшее окружение Верховного предлагало ему переехать из столицы на Волгу. Но Сталин сказал: «Я буду тут вместе с последним батальоном защищать Москву», что во многом и решило исход битвы.
Возвращаясь к материалам Нюрнбергского процесса, их дополнительного анализа и оценки, к поиску новой информации о военных преступниках, отметим, что они дают возможность вскрыть глубинные корни идеологии немецкого фашизма и нацизма и тем самым не дать развиться возродившемуся во многих европейских и англосаксонских странах неонацизму. Сохранить память отцов и дедов, отстоявших наше Отечество, часто ценой собственной жизни, и показавших всему миру пример любви к Родине. К этому все мы должны относиться трепетно. Кроме нравственного это еще и наш конституционный долг. Не случайно в преамбуле Конституции Российской Федерации отмечено, что принимается она, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству. А ч. 3 ст. 67 Конституции РФ гласит: «Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается».
Значительное влияние на подготовку Устава МВТ имели работы члена советской делегации на Лондонской конференции, известного ученого-юриста А.Н. Трайнина. И прежде всего – изданная им в 1944 г. книга «Об уголовной ответственности гитлеровцев». Ее очень высоко оценивали американские разработчики Устава МВТ, в частности, У. Чэнлер, который писал, что СССР в течение последних 20 лет стоит во главе наций мира.
Принципиальным с точки зрения определения субъектов ответственности явилось положение статьи 7-й Устава: «Должностное положение подсудимых в качестве глав государств или ответственных чиновников различных правительственных ведомств не должно рассматриваться как основание к освобождению от ответственности или смягчению наказания». Эти строки впервые в мировой практике позволили решить, казалось бы, вечную роковую проблему полной безнаказанности зачинщиков агрессивных войн. Словом, то, что веками сходило с рук прежним кровожадным правителям и усердным исполнителям беззаконий, на этот раз не прощалось.
Особый раздел Устава устанавливал процессуальные гарантии для подсудимых. К ним относились заблаговременная передача подсудимым копии обвинительного акта, право на предварительном допросе и в суде давать любые объяснения по выдвинутым обвинениям: защищаться лично или при помощи защитника, а также право представлять доказательства в свою защиту и подвергать перекрестному допросу любого свидетеля, вызванного обвинением. Согласитесь, такая демократичность судебной процедуры, установленной в условиях еще не остывших руин, не может не вызывать уважения самых требовательных процессуалистов.
В течение шести недель летом 1945 г. представители четырех стран решали в Лондоне сложные проблемы, связанные с созданием МВТ. По инициативе советской делегации решили готовить два документа – собственно соглашение о создании МВТ и его Устав. На последнем заседании определили место проведения суда – им стал Нюрнберг. 8 августа в торжественной обстановке произошло подписание соответствующего Соглашения правительств СССР, США, Великобритании, Франции. 19 правительств Объединенных Наций одобрили Устав и присоединились к Соглашению.
5 сентября Советское правительство и Политбюро ЦК ВКП(б) приняли решение о подготовке Нюрнбергского процесса. Направляя Сталину проект постановления ЦК ВКП(б), Молотов писал, что первый процесс должен начаться в Нюрнберге в конце октября, а к середине сентября следует представить обвинительные материалы в отношении 24 обвиняемых.
20 октября, 15, 24 и 30 ноября 1945 г. Политбюро ЦК ВКП(б) принимало решения о направлении на процесс журналистов, писателей, кинооператоров и других представителей средств массовой информации, освещавших впоследствии ход Суда народов, предлагалось принять меры для установления прямой телефонной связи с Москвой, а также договориться с американцами об оказании помощи в устройстве, размещении и снабжении в Нюрнберге советской части МВТ и советского главного обвинителя – всего около 100 человек.
На скамье подсудимых оказались 22 главных государственных преступника, которые вместе с Гитлером вынашивали и реализовывали планы порабощения народов и государств. Главари фашизма и их защитники с самого начала прибегли к юридическим уловкам и казуистике, пытаясь поставить под сомнение правомерность суда, затянуть его. Международный военный трибунал осуществлял свою деятельность на основе уже действовавших норм международного права, которые отражали господствующее правосознание в мире. Нюрнбергский трибунал правомерно вошел в сознание и память человечества как Суд народов мира.
Первые проекты обвинительного заключения и регламента, составленные англичанами еще в середине июля, были признаны в Москве неудовлетворительными. Возражение вызвало, в частности, положение о том, что главные обвинители будут действовать не коллегиально, как члены комитета обвинителей, а «как каждый из них сочтет нужным». 20 ноября Международный военный трибунал в торжественной обстановке начал свое первое судебное заседание.
В завершение отметим эпохальное значение результатов Нюрнбергского процесса. Закреплены итоги Второй мировой и Великой Отечественной войн, развязанных германским фашизмом и японским милитаризмом, унесших более 50 млн жизней. Строго наказаны зачинщики агрессии, прервав тем самым роковую цепь военных авантюр кровожадных правителей.
Суд народов мира, организованный по инициативе Сталина, доказал, что воля к сотрудничеству способна обеспечить единство действий для достижения благородной цели – исключения несправедливых войн из жизни человечества, а в случае их наступления – неизбежность соразмерной ответственности за них в рамках законности и справедливости.
В соответствии с соглашением союзники назначали в состав трибунала по одному члену суда и одному его заместителю, а также по одному главному обвинителю и помощников для поддержания обвинения. От Советского Союза членом трибунала стал генерал-майор юстиции И.Т. Никитченко, заместитель председателя Верховного суда СССР, а главным обвинителем – Р.А. Руденко – прокурор Украинской ССР, позже – Генеральный прокурор СССР, выдающийся профессионал и мудрый государственный деятель.
В сентябре 1944 г. в Квебеке вниманию Президента США и Премьер-министра Великобритании были предложены два варианта наказания гитлеровских главарей: американский – «план Моргентау» и английский – «меморандум Саймона». И в том, и в другом отстаивалась идея внесудебного решения этого вопроса. Черчилль и Рузвельт согласовали текст письма и направили его Сталину, предлагая составить список из 50 или 100 лиц, чья ответственность за руководство или санкционирование преступлений общепризнанна и установлена самим фактом занимаемых ими постов и коих офицер в ранге генерала после удостоверения их личности распорядится расстрелять в течение часа. В октябре 1944 г. это письмо Черчилль взял с собой в Москву. Однако Сталин в беседе с британским премьером настаивал на наказании главных военных преступников в соответствии с решением суда.
В ходе обсуждения на конференции вопроса о военных преступниках советская делегация предложила в качестве примера назвать некоторых наиболее видных нацистских преступников. Но союзники стали возражать против этого предложения. Сталин о военных преступниках сказал: «… Народы ждут, что мы назовем какие-то имена. Наше молчание насчет этих лиц бросает тень на наш авторитет. Уверяю вас, что мы выиграем в политическом отношении, и общественное мнение Европы будет довольно, если мы назовем некоторых лиц». Далее последовал своеобразный дипломатический диалог, в котором Сталин продемонстрировал свои незаурядное чувство юмора и способности полемиста. Бирнс (Госсекретарь США): «Когда мы обсуждали этот вопрос вчера, я считал нецелесообразным называть определенных лиц или пытаться определить здесь их виновность. Каждая страна имеет среди нацистских преступников своих «любимцев», и если мы не включим этих преступников в список, то нам трудно будет объяснить, почему они не включены. Сталин: «Но в предложении так и сказано: «Такие, как... и др.» Это не ограничивает количество, но создает ясность».
Эттли: «Я не думаю, что перечисление имен усилит наш документ. Например, я считаю, что Гитлер жив, а его нет в нашем списке». Сталин: «Но его нет и у нас». Эттли: «Но вы даете фамилии главных преступников в качестве примера». Сталин: «Я согласен добавить Гитлера (общий смех), хотя он и не находится в наших руках. Я иду на эту уступку. (Общий смех.)».
Сталин еще раз подчеркнул необходимость называть имена преступников: «Это нужно сделать для общественного мнения. Надо, чтобы люди это знали. Будем ли мы привлекать к суду каких-либо немецких промышленников? Я думаю, что будем. Мы называем Круппа. Если Крупп не годится, давайте назовем других». «Все они мне не нравятся, – отметил Трумен. – Я думаю, что если мы упомянем некоторые имена и оставим в стороне других, то будут думать, что этих других мы не собираемся привлекать».
Сталин: «Здесь эти имена приводятся как пример. Например, поражает, почему Гесс до сих пор сидит в Англии на всем готовом и не привлекается к ответственности? Надо эти имена назвать, это будет важно для общественного мнения, для народов». Бевин (министр иностранных дел, сменивший на этом посту Идена – А.Ц.): «О Гессе вам не следует беспокоиться». Сталин: «Дело не в моем мнении, а в общественном мнении, во мнении народов всех стран, которые были оккупированы немцами». Бевин: «Если у вас имеются какие-либо сомнения относительно Гесса, то я могу дать обязательство, что он будет предан суду». Сталин: «Никаких обязательств я от г-на Бевина не прошу, достаточно одного его заявления, чтобы я не сомневался, что это будет сделано».
Сталин еще в 1943 г. не только предложил создать МВТ, но и контролировал его деятельность, а также весь ход Нюрнбергского процесса.Его необходимость обусловливалась многими причинами. Прежде всего это было желание народов, в первую очередь Советского Союза, требовавшего справедливого возмездия за те злодеяния, которые принесли в нашу землю гитлеровский фашизм и нацизм. История знает немало примеров жестокости и бесчеловечности, но никогда еще не совершались такие зверства и в таких масштабах, какие творили гитлеровцы. Жертвами фашистов стали более 27 млн советских людей. Замучили, расстреляли, уничтожили в газовых камерах свыше 12 млн женщин, стариков и детей, хладнокровно и безжалостно истребляли военнопленных. Они сожгли более тысячи городов и сел, угнали на каторжные работы в Германию миллионы людей из оккупированных ими европейских стран. «Мы, – говорил Гитлер, – должны развивать технику обезлюживания. Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею в виду устранение целых расовых единиц… я имею право устранить миллионы низшей расы…» Перед московским сражением Гитлер заявил: «Капитуляцию ни у кого в Москве не принимать, всех поставить к стенке, саму Москву стереть с лица земли и затопить, сделать тут водоем». Для этого в Советский Союз Гитлер привел двухмиллионную армию, включая солдат Франции, Венгрии, Польши и других стран Европы. Но основной ударный кулак составляла немецкая армия. У них было в два раза больше танков, в два раза больше самолетов, в два раза больше артиллерийских систем. У них был двойной перевес.
Если бы Сталин в то время дрогнул... Ближайшее окружение Верховного предлагало ему переехать из столицы на Волгу. Но Сталин сказал: «Я буду тут вместе с последним батальоном защищать Москву», что во многом и решило исход битвы.
Возвращаясь к материалам Нюрнбергского процесса, их дополнительного анализа и оценки, к поиску новой информации о военных преступниках, отметим, что они дают возможность вскрыть глубинные корни идеологии немецкого фашизма и нацизма и тем самым не дать развиться возродившемуся во многих европейских и англосаксонских странах неонацизму. Сохранить память отцов и дедов, отстоявших наше Отечество, часто ценой собственной жизни, и показавших всему миру пример любви к Родине. К этому все мы должны относиться трепетно. Кроме нравственного это еще и наш конституционный долг. Не случайно в преамбуле Конституции Российской Федерации отмечено, что принимается она, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству. А ч. 3 ст. 67 Конституции РФ гласит: «Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается».
Значительное влияние на подготовку Устава МВТ имели работы члена советской делегации на Лондонской конференции, известного ученого-юриста А.Н. Трайнина. И прежде всего – изданная им в 1944 г. книга «Об уголовной ответственности гитлеровцев». Ее очень высоко оценивали американские разработчики Устава МВТ, в частности, У. Чэнлер, который писал, что СССР в течение последних 20 лет стоит во главе наций мира.
Принципиальным с точки зрения определения субъектов ответственности явилось положение статьи 7-й Устава: «Должностное положение подсудимых в качестве глав государств или ответственных чиновников различных правительственных ведомств не должно рассматриваться как основание к освобождению от ответственности или смягчению наказания». Эти строки впервые в мировой практике позволили решить, казалось бы, вечную роковую проблему полной безнаказанности зачинщиков агрессивных войн. Словом, то, что веками сходило с рук прежним кровожадным правителям и усердным исполнителям беззаконий, на этот раз не прощалось.
Особый раздел Устава устанавливал процессуальные гарантии для подсудимых. К ним относились заблаговременная передача подсудимым копии обвинительного акта, право на предварительном допросе и в суде давать любые объяснения по выдвинутым обвинениям: защищаться лично или при помощи защитника, а также право представлять доказательства в свою защиту и подвергать перекрестному допросу любого свидетеля, вызванного обвинением. Согласитесь, такая демократичность судебной процедуры, установленной в условиях еще не остывших руин, не может не вызывать уважения самых требовательных процессуалистов.
В течение шести недель летом 1945 г. представители четырех стран решали в Лондоне сложные проблемы, связанные с созданием МВТ. По инициативе советской делегации решили готовить два документа – собственно соглашение о создании МВТ и его Устав. На последнем заседании определили место проведения суда – им стал Нюрнберг. 8 августа в торжественной обстановке произошло подписание соответствующего Соглашения правительств СССР, США, Великобритании, Франции. 19 правительств Объединенных Наций одобрили Устав и присоединились к Соглашению.
5 сентября Советское правительство и Политбюро ЦК ВКП(б) приняли решение о подготовке Нюрнбергского процесса. Направляя Сталину проект постановления ЦК ВКП(б), Молотов писал, что первый процесс должен начаться в Нюрнберге в конце октября, а к середине сентября следует представить обвинительные материалы в отношении 24 обвиняемых.
20 октября, 15, 24 и 30 ноября 1945 г. Политбюро ЦК ВКП(б) принимало решения о направлении на процесс журналистов, писателей, кинооператоров и других представителей средств массовой информации, освещавших впоследствии ход Суда народов, предлагалось принять меры для установления прямой телефонной связи с Москвой, а также договориться с американцами об оказании помощи в устройстве, размещении и снабжении в Нюрнберге советской части МВТ и советского главного обвинителя – всего около 100 человек.
На скамье подсудимых оказались 22 главных государственных преступника, которые вместе с Гитлером вынашивали и реализовывали планы порабощения народов и государств. Главари фашизма и их защитники с самого начала прибегли к юридическим уловкам и казуистике, пытаясь поставить под сомнение правомерность суда, затянуть его. Международный военный трибунал осуществлял свою деятельность на основе уже действовавших норм международного права, которые отражали господствующее правосознание в мире. Нюрнбергский трибунал правомерно вошел в сознание и память человечества как Суд народов мира.
Первые проекты обвинительного заключения и регламента, составленные англичанами еще в середине июля, были признаны в Москве неудовлетворительными. Возражение вызвало, в частности, положение о том, что главные обвинители будут действовать не коллегиально, как члены комитета обвинителей, а «как каждый из них сочтет нужным». 20 ноября Международный военный трибунал в торжественной обстановке начал свое первое судебное заседание.
В завершение отметим эпохальное значение результатов Нюрнбергского процесса. Закреплены итоги Второй мировой и Великой Отечественной войн, развязанных германским фашизмом и японским милитаризмом, унесших более 50 млн жизней. Строго наказаны зачинщики агрессии, прервав тем самым роковую цепь военных авантюр кровожадных правителей.
Суд народов мира, организованный по инициативе Сталина, доказал, что воля к сотрудничеству способна обеспечить единство действий для достижения благородной цели – исключения несправедливых войн из жизни человечества, а в случае их наступления – неизбежность соразмерной ответственности за них в рамках законности и справедливости.