...Вообще-то Руслан не помнил, когда, где и почему проявилась у него эта страсть, или странность – замечать повсюду негатив и бить по нему словом во имя позитива. Именно так он сам себе объяснял то, что было непонятно и самому. И тем более – окружающим. Со своим инженерным образованием он постоянно называл себя творческим человеком, не пропускал ни одного знакового культурного мероприятия.
Он любил ТЕАТР и часто ходил на премьеры. Но вот недавно сквозь гром аплодисментов в зале обратился к соседу по ряду, и не шепотом, а во весь голос:
– Это что за платье было на героине?! Никакого вкуса. Я б такого костюмера, да и режиссера, на порог не пустил.
– Да тише вы, – возмущались зрители, – что кричите?
– А потому что платье дурацкое, неприличное к тому же…
…НА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ВЫСТАВКЕ долго стоял у картины «Горная сказка» и потом опять стал вслух возмущаться:
– Этот так называемый художник хоть раз в горах бывал?! Камни странного цвета, деревья покосились. А где показано, что от ветра? С этими модерновыми выкрутасами пора кончать!
…На ОПЕРНОМ СПЕКТАКЛЕ Руслан только крутился-вертелся в кресле, покачивая головой, зато в конце действа встал во весь рост:
– Прошу внимания! Я не музыковед. Просто умный слушатель. И что я слышу? Не пение, а визг! Она, видите ли, страдает, а поет так, будто ее щекочут...
…– «СКОРАЯ»? Тут у нас соседу очень плохо. Адрес вам уже сказали. Когда будете? Что?! Через 10–15 минут? Да за это время он или умрет, или снова родится. Да пошли вы…
…В РЕСТОРАНЕ:
– И вы считаете, что принесли мне оливье? Слишком крупно нарезано непонятно что. Позовите повара или дайте жалобную книгу.
– Вы хотели сказать: книгу жалоб и предложений?
– Ох-ох-ох, какой образованный. Вам бы не официантом, а начальником быть.
…В ПАРИКМАХЕРСКОЙ:
– И что это ты из меня сотворил? Состарил лет на двадцать. Или я ничего не плачу, или обращаюсь к руководству.
…В КНИЖНОМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ:
– Вы редактор этого так называемого сборника стихов? Зачем я только его купил… В предисловии называете автора талантливым, а посмотрите, что эта так называемая поэтесса пишет:
«Чтоб скептикам всем возражая мятежно,
Красно-зеленое солнце надежды
Не в детском рисунке, смешно и лучисто,
А вправду навеки над миром повисло…»
Это где вы видели зеленое солнце? Во сне? Таких «шедевров» у нее немало.
– Послушайте, уважаемый, это многообещающая поэтесса. Вы что, литературный критик?
– Нет, я просто критик. Неравнодушный. Я бы вот такое не пропустил ни за что!
– А где вы работаете?
– Уже несколько месяцев, как нигде: пенсия приходит.
– Не хотите ли у нас поработать?
– Хочу.
– Кем? Редактором, корректором?
– Вахтером. Вот и не будете пропускать кого не надо.