Такие приходят однажды

Музей открылся в Пятигорске в 1912 году Кавказским горным обществом в доме, где последние два месяца жил поэт. Помещение принадлежало В. И. Чилаеву. В Домовой книге за 1841 год записано: «С капитана Алексея Аркадьевича Столыпина и поручика Михаила Юрьевича Лермонтова получено 100 рублей серебром». Здесь четыре комнаты. Две занимал А. А. Столыпин (Морго), а две, окнами в сад, – Лермонтов. Иногда он работал на небольшой террасе, пристроенной со стороны сада. Именно в этом месте написаны его последние стихи. Подлинная обстановка, правда, почти не сохранилась, но после открытия музея здесь появились вещи лермонтовского времени. Е. А. Шан-Гирей в 1912 году передала домику, например, стол и кресло из его петербургской квартиры. А сколько в музее портретов лиц из окружения поэта! Сколько замечательных иллюстраций, картин, рисунков! Их авторы Г. Гагарин, В. Гау, М. Зичи, И. Репин, В. Серов, К. Савицкий, Б. Кустодиев, Н. Кузьмин.

Уже позже, в 1946 г., к музею присоединили дом Верзилиных, где 13 июля 1841 года произошла ссора Лермонтова с Мартыновым. А еще через 20 лет на домике восстановлена камышовая кровля, в музее были проведены реставрационные работы. Все попытались воссоздать так, как было при жизни молодого поэта.

Но речь сейчас не об этом. К большому сожалению, мало кто из наших земляков знает, что одним из успешнейших экскурсоводов в музее- заповеднике довольно долго работал наш Д. А. Гиреев, доцент СОГУ, широко известный в республике как писатель, критик, литературовед, большой друг осетинской литературы. Именно там, в Пятигорске, он окончательно сформировался как ученый, как автор многочисленных книг о Михаиле Юрьевиче, именно тогда по-настоящему подружился с лермонтоведами СССР, именно здесь поверил в себя.

Людмила Николаевна Назарова – одна из пятигорских коллег Девлета Азаматовича. Ее воспоминания о нем... Такие светлые и теплые. Написаны они для друзей Гиреева, и мне думается, что наши читатели тоже входят в их число.

Летом 1938 года Люда была командирована Ленинградским пушкинским обществом в Пятигорск для работы экскурсоводом в музее «Домик Лермонтова». Кроме нее, там уже находились Маргарита Федоровна Николева, тоже ленинградка, уже имеющая небольшой опыт работы. А немного позднее здесь появился для прохождения практики студент учительского института из Владикавказа Девлет Гиреев – высокий, внешне очень приятный, но одетый так скромно, что сразу можно было судить о небольшом достатке его семьи. Девушки и научный сотрудник музея Олег Попов сразу подружились с новичком. Всем им было тогда по 20 лет с небольшим «хвостиком». Все обожали творчество М. Ю. Лермонтова, а Гиреев даже уже писал повесть о поэте. Молодым людям вместе было очень интересно. Девлет быстро освоил экспозиции музея, сразу начал проводить экскурсии; как все считали, делал он это очень эмоционально. Чувствовалось его глубокое знание всего того, что являлось наследием Михаила Юрьевича. Нередко экскурсии были и на место дуэли поэта у подножья Машука.

Приехавший из Ленинграда ученый секретарь Пушкинского общества молодой, но уже известный лермонтовед (в будущем крупный ученый, автор многочисленных работ о Лермонтове) Виктор Андроникович Мануйлов прямо во дворе музея проводил для них – экскурсоводов – беседы, учил мастерству, работе с аудиторией. А по вечерам девушки, Девлет, Тихон Афанасьев – очень одаренный скрипач Воронежской филармонии – забирались на вершину Машука и пели. У Девлета был хороший голос. До сих пор помнит Людмила Николаевна «Выхожу один я на дорогу...» в таком проникновенном исполнении Гиреева. Возвращались всегда поздним вечером...

Весь год ребята переписывались, а летом 1939-го снова встретились в Пятигорске все в том же домике-музее. Тогда же туда приезжал из Ленинграда лермонтовед профессор Б. М. Эйхенбаум. Он, подобно Мануйлову, тоже проводил лекции для экскурсоводов, так что Девлет прошел настоящую, большую школу, такую, которой цены не было. Одно время он, студент Владикавказского пединститута, думал о переводе в Ленинград, кстати, и разрешение было уже получено: за талантливого экскурсовода активно хлопотал писатель А. Н. Толстой. Но, очевидно, Гиреев передумал, и перевод его в Ленинградский педагогический институт имени Герцена так и не состоялся.

А потом (это было уже в 1942-м, в разгар войны) Людмила встретилась со старшим лейтенантом Д. А. Гиреевым, получившим увольнение из части буквально на несколько часов. Она была эвакуирована из Ленинграда на Кавказские Минеральные воды с группой студентов и преподавателей. Они обосновались кто в Кисловодске, кто в Минутке. Люда же отправилась в Домик Лермонтова – в родные пенаты. Здесь и произошла та памятная встреча. О чем только ни говорили в те часы: о положении на фронте, о грядущей победе, в которую верили бесконечно, о развитии музея, о новых экспозициях. Девлет даже признавался, что продумал несколько экскурсий, которые непременно мечтает провести. И еще он говорил о том, что нередко рассказывает бойцам о Лермонтове, о Кавказе, где когда-то служил поэт, а сейчас защищать этот край пришел черед их – красноармейцев. Рано утром он отбыл в свою воинскую часть.

Люда находилась в Новосибирске, когда ей с прискорбием сообщили, что Д. А. Гиреев погиб на фронте... Да, такое извещение пришло и его маме – Елене Георгиевне... Сколько же было пережито, переплакано... К счастью, это сообщение, как выяснилось позже, оказалось ложным: Девлет Азаматович возвратился в музей «Домик Лермонтова» и плодотворно там работал. В 1948 году в Пятигорске вышла его книга «Белинский и Лермонтов», в том же году – большая статья «Поэма о великой любви к Родине» (о произведении «Мцыри»), затем книга о «Демоне». Девлет Азаматович всегда посылал свои работы друзьям юности. С автографами...

А в 1956-м в Пушкинском доме состоялась защита кандидатской диссертации Гиреева. Людмила тогда была там ученым секретарем сектора новой русской литературы и сама подбирала официальных оппонентов для этой защиты. Ими согласились быть профессор П. Н. Берков, старший научный сотрудник их института, и доцент педагогического института имени Герцена, лермонтовед А. М. Докусов. Предварительный же отзыв о диссертации написал все тот же В. А. Мануйлов. Рассказывали, что защита прошла блестяще.

Летом 1957 года Л. Н. Назарова с двумя своими приятельницами приехала во Владикавказ, чтобы попутешествовать по Военно-Грузинской дороге. С Д. А. Гиреевым они встретились в городском парке. И опять Людмила увидела Девлета Азаматовича в роли экскурсовода. На этот раз по его любимому городу. Как доверительно рассказывал он тогда о старом Владикавказе, о его изумительной истории, о своей большой мечте – написать книгу «Литературный Владикавказ».

Потом, уже в 70-е годы, когда Д. А. Гиреев был главным редактором литературно-художественного альманаха «Литературная Осетия», он сообщил об этом Назаровой в письме и предложил сотрудничество. В результате она прислала составленный ею «Обзор юбилейной литературы о М. Ю. Лермонтове», потом статью «Однополчанин М. Ю. Лермонтова», рецензию на книгу «За хребтом Кавказа» (составитель В. Шадури). Последняя работа была напечатана в № 51, здесь же была опубликована и документальная повесть Д. Гиреева «Гибель Фемиды» – так что друзья юности теперь встретились, как с улыбкой говорила Людмила Николаевна, под одной обложкой. В 1976-м во Владикавказе вышел сборник статей «Проблемы литературы и эстетики», посвященный памяти профессора Л. П. Семенова. В нем была напечатана и статья Д. А. Гиреева – «Лермонтов и русская революционная сатира». Люда получила этот сборник с такой надписью: «Дорогому и неизменному другу юности – Людмиле Николаевне Назаровой». А несколько ранее в ленинградском журнале «Звезда» появилась его повесть «Сенька и Куприн. Из рассказов литературоведа» (1974, № 11).

Последняя их встреча произошла в Ленинграде на Витебском вокзале. Девлет Азаматович с семьей уезжал на Украину, в Каменку, хотел побывать в тех местах, где воевал. Вспоминали друзей, мечтали... Книга Гиреева «Михаил Булгаков на берегах Терека» тоже стала для Л. Н. Назаровой драгоценным подарком.

В настоящее время все произведения Гиреева, многочисленные общие фотографии из личного архива Людмила Николаевна переслала в Домик- музей Лермонтова, где они тогда, в далеком 1939-м, начинали свой путь... Молодые экскурсоводы, энтузиасты, романтики...

Я тоже искренне благодарна этому человеку, потому что знаю: именно он помог мне найти себя, поверить в то, что смогу сделать то, к чему стремлюсь. Это он рецензировал одну из первых моих книг, поддерживал во многих начинаниях. Это он вызвал огромный интерес к краеведению; это он привил большое уважение к труду учителя, считая эту профессию одной из самых важных и востребованных. Да и еще очень многое сделал именно он. Собственно, об этом в свое время я написала очерк «Лучом чудесного огня» и включила его в свою книгу «Владикавказ – удивительный город». Здесь же мне хочется сказать о другом.

Хорошо помню, как мы, тогда еще студенты филфака, Эльвира Ходонова, Люда Моралина и я, объехали с Девлетом Азаматовичем, руководителем нашего лермонтовского семинара, полстраны. Это были неповторимые научные конференции, где мы тоже выступали с докладами. Заслуженные маститые ученые – И. Л. Андроников, В. А. Мануйлов, В. С. Шадури, В. И. Кулешов, П. П. Удодов, В. Н. Турбин, И. Я. Заславский... Как хорошо они знали нашего Девлета Азаматовича, как уважали его, как считались с мнением этого человека.

Часто вспоминаю конференцию в Пятигорске. Собственно, даже не ее саму, а то, что было одной из составных частей работы – экскурсии по лермонтовским местам. Для самых именитых гостей экскурсию вел Девлет Азаматович. Конечно же, и нас, своих воспитанников, он присоединил к своей группе (напросились, естественно, мы сами). Это было неповторимо! Он бесконечно читал (а делал он это поистине блестяще!) стихи Михаила Юрьевича, цитировал его современников – друзей и поклонников таланта поэта. Он, казалось, знал каждую тропку, ведущую к Машуку, каждый камешек у его подножья.

А об этом Гиреев рассказывал с особенной болью:

– Ах, как запомнилась генералу армии И. В. Тюленеву зима 1942 года. Что только не приходилось переживать ему за свою военную службу: и февральскую слякоть на фронтах Первой мировой войны, январские стужи в Поволжье в годы Гражданской, ураганные обжигающие ветры на Каспии, декабрьские и мартовские морозы Подмосковья. Но нечто неповторимое довелось ему испытать в январские дни в бурунных степях Ставрополья. Такое – не забывается. Снежный смерч, вобравший в себя колючий снег и песок, превращал день в мрак, валил с ног, проникал сквозь едва заметные щели, иглами колол лицо, затруднял дыхание.

В этих условиях гвардейские части с боями прошли по Ставрополью и Кубани сотни километров, освободили около 2 тысяч населенных пунктов.

11 января 1943 года передовые части Закавказского фронта вступили в Пятигорск. Один из армейских корреспондентов, шедший с ними в наступление, рассказывал Тюленеву:

– Вместе с сержантом-разведчиком мы прежде всего устремились на Лермонтовскую улицу, к домику, где жил великий поэт. Хотелось поскорее увидеть, уцелела ли эта святыня, дорогая сердцу каждого советского человека, не надругались ли над ней гитлеровцы.

На дверях увидели листок со свастикой: «Реквизировано и взято под охрану штабом Розенберга и местной комендатурой, согласовано с Высшим командованием армии. Вход в здание и снятие печати запрещено».

«Что за распоряжение? – думаю. – Откуда такое бережное отношение к реликвиям русской культуры!»

А дело все объяснялось просто. 4 сентября Домик Михаила Юрьевича Лермонтова посетил нацистский писатель Зигфрид фон Фегезак, заявивший, что отныне «домик будет содействовать ознакомлению немцев с русской литературой и даст понятие о России». Сам же фон Фегезак стал допытываться у сотрудников музея Елизаветы Яковлевны Яловкиной и Натальи Владимировны Калиевой, где находятся рукописи Лермонтова и другие ценные экспонаты. Ему не терпелось завладеть этими сокровищами – отсюда его беспокойство за сохранность Домика Лермонтова. Зато с местом дуэли поэта у подножья Машука, где стоит обелиск, фашисты не церемонились...

Мы слушали, не отвлекаясь, мы (это было уже в который раз!) поражались эрудиции нашего наставника, мы так искренне гордились им.Он все отдавал людям. Щедро, не скупясь, делился своими поистине универсальными знаниями. Он всегда так стремился к тому, чтобы достижения осетинской литературы и искусства стали достоянием и других народов. Член Союза писателей СССР, председатель республиканского общества книголюбов, талантливый преподаватель, большой ученый... Он бескорыстно подарил окружающим все: сердце, мысли, труд. Вот почему так запоминаются слова кавказской поэтессы Р. Ахматовой: «Такие, как Гиреев, приходят однажды, а уходя, не заменяются».