Основоположнику осетинской драматургии Елбыздыко БРИТАЕВУ 23 марта исполнилось бы 145 лет
Жизнь Елбыздыко Бритаева была невероятным испытанием судьбы. Много раз оказывался драматург в отчаянном положении, переживал крах своих творческих и бытовых надежд. Человек, принесший осетинской драматургии XX века всемирную славу, свой жизненный путь окончил скромным владикавказцем в 1923 году.
Е.Ц. Бритаев при жизни так и не дождался постановки своих пьес на сцене профессиональных театров. Их не только не ставили, но не издавали его собрания сочинений. Его главное драматическое произведение «Амран» было опубликовано лишь в 1927 году, через четыре года после смерти автора. Он при жизни познал только радость любительских театров во Владикавказе, Баку, Тифлисе, Ардоне, Ольгинском и других населенных пунктах Северной Осетии. Но и без академических постановок и публикаций молва о нем пошла по всему Кавказу, и он неумолимо становился все более известным, популярным и, не побоимся сказать этого слова, легендарным.
Елбыздыко Цопанович (имя при крещении – Михаил Романович) Бритаев родился 10 (23 по старому стилю) марта 1881 года в селении Даллагкау Куртатинского ущелья Северной Осетии. Будущий драматург воспитывался в патриархальной семье пятерых братьев Бритаевых из 25 человек. А у Цопана, кроме сына, было еще пять дочерей. Сам Цопан был участником Русско-турецкой войны (1877–1878 гг.), награжден Георгиевским крестом. Известный просветитель Гагуыдз Гуриев в своих воспоминаниях особо отмечал, что «Цопан относился к той категории продвинутых людей, который мог быть вождем и представителем целого народа». Ярким подтверждением этому является то, что Цопан со своими соратниками добился права переселения безземельных горцев на равнинную часть Терской области. И если бы он в 1902 году трагически не погиб в схватке с абреками, то непременно бы осуществил свою цель. Это горестное событие оставило тяжелый след в душе юного Елбыздыко. Позже он свои сердечные муки изложил в рассказе «Из тюрьмы».
Мать драматурга Госага по своим духовным понятиям и чувствам стояла не ниже своего супруга. Поэтому среди односельчан она пользовалась большим уважением и почетом. Мудрая женщина и умелая рукодельница занимала особое место среди женщин Куртатинского ущелья. К ней обращались за советом даже много повидавшие в жизни мужчины. Когда не стало Цопана, именно на ее плечи опустилась вся тяжесть семейных забот. Подросток, видя мучения родителей, как мог старался облегчить их участь. Когда ему исполнилось 9 лет, он стал учеником даллагкауской начальной школы. В то время там учительствовал известный осетинский просветитель Инал Собиев. С его помощью способный мальчик раскрыл свои способности, что позволило ему опередить в многообразном развитии одноклассников. Благотворно сказался на самосовершенствовании и «народный университет» – местный ныхас. Это была целая горская школа, которая значительно расширила мировоззрение Елбыздыко. Когда Собиев поменял место работы на Хумалаг, то Цопан отправил вслед за ним своего сына, благо там жила старшая дочь. Но, так сложились обстоятельства, что он долго не задержался, вернулся в родное село.
В даллагкауской школе Елбыздыко ждала встреча с другим известным в Осетии педагогом Ципо Тибиловым. Скромный и ищущий подросток быстро нашел с ним общий язык. Впоследствии, после смерти великого драматурга, он с удовлетворением писал о своем бывшем ученике; «Еще будучи моим подопечным он отличался от своих ровесников остроумием и широкими знаниями. Не бывало такого дня, чтобы он не приставал ко мне с разными вопросами». Тибилов приложил много усилий к тому, чтобы его лучший ученик за счет казны смог учиться во владикавказском реальном училище №1. И это удалось благодаря тому что он отлично подготовил ученика к экзаменам. 15 августа 1893 года Елбыздыко, успешно выдержав вступительные испытания, стал учащимся подготовительного, а чуть позже – первого класса училища. В стенах этого знаменитого учебного заведения Елбыздыко полностью отдался учебе, с большим любопытством знакомился с произведениями Шекспира и Коста Хетагурова. Может быть, тогда у него зародилась первая мысль стать драматургом. В старших классах он с удовольствием участвовал в постановках различных школьных спектаклей. Елбыздыко имел прекрасные вокальные данные, а также умело играл на скрипке.
Когда на окраине селения Дзуарикау абреки убили его отца, он подал заявление на имя руководства, чтобы его отчислили в связи с тяжелым семейным положением. Услышав это, его педагог Н.В. Виддинов уговорил Елбыздыко не бросать училище и завершить обучение. В результате, здравый смысл восторжествовал в душе юноши.
Елбыздыко Цопанович (имя при крещении – Михаил Романович) Бритаев родился 10 (23 по старому стилю) марта 1881 года в селении Даллагкау Куртатинского ущелья Северной Осетии. Будущий драматург воспитывался в патриархальной семье пятерых братьев Бритаевых из 25 человек. А у Цопана, кроме сына, было еще пять дочерей. Сам Цопан был участником Русско-турецкой войны (1877–1878 гг.), награжден Георгиевским крестом. Известный просветитель Гагуыдз Гуриев в своих воспоминаниях особо отмечал, что «Цопан относился к той категории продвинутых людей, который мог быть вождем и представителем целого народа». Ярким подтверждением этому является то, что Цопан со своими соратниками добился права переселения безземельных горцев на равнинную часть Терской области. И если бы он в 1902 году трагически не погиб в схватке с абреками, то непременно бы осуществил свою цель. Это горестное событие оставило тяжелый след в душе юного Елбыздыко. Позже он свои сердечные муки изложил в рассказе «Из тюрьмы».
Мать драматурга Госага по своим духовным понятиям и чувствам стояла не ниже своего супруга. Поэтому среди односельчан она пользовалась большим уважением и почетом. Мудрая женщина и умелая рукодельница занимала особое место среди женщин Куртатинского ущелья. К ней обращались за советом даже много повидавшие в жизни мужчины. Когда не стало Цопана, именно на ее плечи опустилась вся тяжесть семейных забот. Подросток, видя мучения родителей, как мог старался облегчить их участь. Когда ему исполнилось 9 лет, он стал учеником даллагкауской начальной школы. В то время там учительствовал известный осетинский просветитель Инал Собиев. С его помощью способный мальчик раскрыл свои способности, что позволило ему опередить в многообразном развитии одноклассников. Благотворно сказался на самосовершенствовании и «народный университет» – местный ныхас. Это была целая горская школа, которая значительно расширила мировоззрение Елбыздыко. Когда Собиев поменял место работы на Хумалаг, то Цопан отправил вслед за ним своего сына, благо там жила старшая дочь. Но, так сложились обстоятельства, что он долго не задержался, вернулся в родное село.
В даллагкауской школе Елбыздыко ждала встреча с другим известным в Осетии педагогом Ципо Тибиловым. Скромный и ищущий подросток быстро нашел с ним общий язык. Впоследствии, после смерти великого драматурга, он с удовлетворением писал о своем бывшем ученике; «Еще будучи моим подопечным он отличался от своих ровесников остроумием и широкими знаниями. Не бывало такого дня, чтобы он не приставал ко мне с разными вопросами». Тибилов приложил много усилий к тому, чтобы его лучший ученик за счет казны смог учиться во владикавказском реальном училище №1. И это удалось благодаря тому что он отлично подготовил ученика к экзаменам. 15 августа 1893 года Елбыздыко, успешно выдержав вступительные испытания, стал учащимся подготовительного, а чуть позже – первого класса училища. В стенах этого знаменитого учебного заведения Елбыздыко полностью отдался учебе, с большим любопытством знакомился с произведениями Шекспира и Коста Хетагурова. Может быть, тогда у него зародилась первая мысль стать драматургом. В старших классах он с удовольствием участвовал в постановках различных школьных спектаклей. Елбыздыко имел прекрасные вокальные данные, а также умело играл на скрипке.
Когда на окраине селения Дзуарикау абреки убили его отца, он подал заявление на имя руководства, чтобы его отчислили в связи с тяжелым семейным положением. Услышав это, его педагог Н.В. Виддинов уговорил Елбыздыко не бросать училище и завершить обучение. В результате, здравый смысл восторжествовал в душе юноши.
Сцена из спектакля «Хазби», 1937.
В главной роли – Соломон Таутиев
В главной роли – Соломон Таутиев
В 1903 году Елбыздыко с отличием окончил реальное училище. И сразу же начал работать учителем в родном селении. С этим временем связаны и его литературные дебюты, первые литературные успехи – пьесы «Побывавший в России» и «Лучше смерть – чем позор». Эти предвестники весны Осетинского театра были поставлены на сценах Владикавказа, Баку, Тифлиса, Ардона и сел. Ольгинского, а в 1905 году были изданы отдельной книгой. Несмотря на явные успехи в педагогической и творческой деятельности, Елбыздыко как ответственный человек не мог не понимать, что ему еще надо учиться. Однако за активное участие в первой русской революции 1905–1907 гг. он был арестован и помещен во Владикавказскую тюрьму, откуда его перевели в Назрановскую крепость. Вскоре его освободили, но без права проживания в родных местах. Он сначала уезжает в Баку, потом – в столицу империи. В 1908 году поступает в психоневрологический институт, который в свое время создал основоположник рефлексологии В.М. Бехтерев. Елбыздыко надеялся, что полученная здесь специальность поможет ему и в литературной деятельности. Но, по свидетельству Арсена Коцоева, с которым они встречались в Петербурге, он все больше стал тяготиться учебой и говорить об университете. Однако его двери для него были закрыты, так как он не знал латинского языка (в реальном училище в отличие от гимназий и семинарий не изучали греческий и латынь, больше внимание уделяли математике и природоведению). Находясь в сложной психологической ситуации, в 1908 году Елбыздыко тайно приезжает во Владикавказ, где в то время готовились поставить на сцене грузинского клуба его драму «Хазби». Театральная группа в составе Беса Тотрова, Гагуыдза Гуриева, Мусы Зураева и других в сентябре месяце осуществили эту постановку. Режиссером спектакля был сам Бритаев. Средства, которые получили после премьеры, были вручены Елбыздыко, чтобы он смог продолжить учебу. Из Владикавказа драматург отправляется в Баку, проживающие здесь осетины тоже поставили «Хазби». Главную роль блестяще сыграл сам автор. Глубокой осенью того же года он из Баку отправился в Петербург, чтобы продолжить учебу в психоневрологическом институте.
В 1910 году он нашел свое счастье, женился на Ольге Казбековой, их венчали в храме Рождества Христова. Семью надо было содержать, поэтому Елбыздыко устраивается на работу в отделение статистики департамента железных дорог. Несмотря на занятость, он находил три часа в день (с 14.00 до 17.00) для работы в библиотеке, где читал книги, необходимые для поступления в Императорский Санкт-Петербургский университет. Не забывал он и о литературной и издательской деятельности. В январе 1912 года Елбыздыко удалось создать редакционную группу из петербургских осетин, для того чтобы выпустить литературный журнал на родном языке. Инициативная группа в составе Василия Солтамова, Елбыздыко Гутиева, Павла Цаболова, Николая Гатуева и Александра Дзахова под руководством Елбыздыко Бритаева подготовили к печати первый номер журнала «Хуры тын» («Луч солнца»), который увидел свет в апреле 1912 года. В мае–июне вышли еще два номера, затем издание прекратило свое существование.
В 1913 г. Е. Бритаев поступил на юридический факультет Петербургского университета и успешно окончил его в 1917 г., после чего вернулся во Владикавказ. Тогда же он вступил в «Союз объединенных горцев». С августа 1917 г. по февраль 1918 г. был членом ЦК этого «Союза» и редактором его органа – газеты «Горская жизнь». Однако, когда руководители «Союза» в 1918 г. бежали из советского Владикавказа в Темирхан-Шуру (ныне Буйнакск) и организовали там контрреволюционное правительство, Бритаев за ними не последовал и к их контрреволюционной деятельности никакого отношения не имел. Он отошел от общественной деятельности и с февраля 1918 г. по февраль 1920 г. учительствовал в родном селении. С первых же дней установления советской власти в Северной Осетии Бритаев работал в советских учреждениях. Курировал внешкольное образование в отделе народного образования при Осетинском ревкоме, работал заведующим юридическим отделом ревкома, руководил отделом искусств при Осетинском отделении народного образования, много сил отдавал организации Осетинского театра. 25 сентября 1923 года, на 43 году жизни, после продолжительной болезни он скончался.
Значение литературного наследия Елбыздыко Бритаева в истории осетинской литературы трудно переоценить. Его творческая фигура необычайно многогранна: драматург, публицист, прозаик, общественный деятель, автор выдающихся драматических произведений («Амыран», «Хазби», «Две сестры» и др.). Когда-то В.Г. Белинский сказал об А.С. Грибоедове, что он «принадлежит к самым могучим проявлениям русского духа». Если перефразировать слова великого русского критика, то можно сказать: «Е.Ц. Бритаев принадлежит к самым могучим проявлениям национального духа осетин».
«Историческое значение каждого великого человека, – отмечал в свое время Н.Г. Чернышевский, – измеряется его заслугами родине, его человеческое достоинство – силою его патриотизма...». Эти слова, сказанные задолго до рождения Е.Ц. Бритаева, с полным основанием можно отнести и к нашему прославленному соотечественнику.
Величайшая способность Е.Бритаева захватывать дух читателя есть чудесное зерно его необыкновенного дара художника. Раз проникнув в наше сознание, он остается там и обогащает наше воображение возвышенными, нежными, необыкновенными по волшебности и реализму образами, каждый из которых – это плод размышлений автора о судьбе народа.
Театральность героев бритаевских пьес, на мой взгляд, подчеркивает их яркую символичность. Например, «Лучше смерть, чем позор» – это символ одного человека, «Хазби» – символ свободы народа, а «Амыран» – это символ свободы всего человечества. Каждая из названных пьес имеет самостоятельную сценическую ценность. И это неудивительно. В них нашли свое воплощение все художественные и философские искания великого драматурга. Уверен, что драматические произведения Бритаева еще не раз удивят сегодняшнего и завтрашнего зрителя, высветившись неожиданными гранями. Это и есть признак большого таланта и высшая оценка его творчества.
Ни один другой драматург Осетии не оставил после себя такое количество символических образов, как Елбыздыко Бритаев. От широчайшей натуры абрека Керима до неустрашимого честолюбца Ахмата, от карикатурного Муссы до титанического Амрана, от героического Хазби до нежных сестер Асиат и Хансиат. Эти образы настолько органично вошли в наше сознание, что память о них, как и о самом Бритаеве, будет долго жить в сердце осетинского народа.
Блестяще образованного, необычайно одаренного, проницательно умного молодого человека самодержавие бросает в Назрановскую крепость, изгоняет из родных мест. Но он не сдается, не изменяет своим взглядам, находит в себе силы сохранить те прекрасные качества, которыми так щедро наградила его природа. Среди великих людей Осетии последних двух столетий, которые могли бы служить для человечества образцом прозрачно чистой нравственности, вторым после Коста я бы назвал Е. Бритаева. Это был человек-кристалл – по духу и по складу характера. Поэтому в его бессмертных произведениях мы чувствуем биение сердца неустрашимого демократа, глубокого мыслителя и взволнованного художника.
Елбыздыко Бритаев еще долго будет жить в нашей литературе. Многие из его персонажей еще долго будут вызывать радость и печаль, гордость и протест. Поэтому актеру, чтобы сыграть в его пьесах, необходимо проникнуться идеями автора, пропустить их через себя, чтобы увидеть, почувствовать неповторимый мир драматурга. Современники Бритаева (Тотров, Кесаев, Туганов и другие) в своих воспоминаниях говорят о нем как о творческой натуре исключительной мягкости, скромности и простоты. Но за этими покоряющими наше воображение чертами невозможно спрятать вдохновенную силу воли человека и художника, посвятившего всего себя тому, чтобы «свет сознания» стал «разливаться и по темным ущельям». В эпоху повального увлечения декадентством Е. Бритаев никогда не изменял своему тонкому и строгому таланту реалиста.
Во всем этом – значение щедрого таланта, оригинального мыслителя и яркой личности для нашего времени и для будущих поколений. По своему дару видения мира Е. Бритаев стоит в ряду наших классиков, завершая чудесную башню осетинской литературы, основанную бессмертным творением Коста. Уже при жизни Е. Бритаев поднялся на такую высоту, откуда ему открылись горизонты преемственности национальной классики (он был самым младшим представителем золотого века осетинской литературы) и литературы будущего, которую олицетворял Иван Джанаев (Нигер). Он первым по-настоящему оценил всю сущность и величие таланта Е. Бритаева. Это было очень важной поддержкой творческого наследия основоположника национального театра и драмы. Ибо тогда же известной частью критиков насаждалась легенда о мнимой значимости его таланта, якобы неоправданно воспевающего и идеализирующего прошлое. Это была борьба двух толкований Е. Бритаева, из которых одно состояло в признании гуманистического значения его творчества, другое – в утверждении, что его наследие лишено какой-либо ценности. Дискуссия, длившаяся десятилетиями, не принесла лавров тем, кто хотел бы поставить крест на творческом наследии Е. Бритаева. Победило мнение тех, кто верил в торжество его гения: вульгарно-социологическому взгляду на его творчество наступил конец. Победило высказанное после смерти Бритаева мнение Нигера, который назвал его «осетинской Мельпоменой».
Сегодня, оценивая значение Е. Бритаева для художественного развития нашего народа, лучшие умы Осетии измеряют его по высшей шкале ценностей. А лучше всего об этом сказал Хазби Калоев: «Нация, какая бы она ни была, хоть маленькая, хоть большая, стремится создать свое «я» в области культуры, стремится догнать более культурные народы. Всякая нация, отстающая в отношении культуры, если я слушаю Моцарта, Баха, Шопена или Чайковского, то вздыхаю и говорю: ах, если бы и наш народ имел таких виртуозов музыки! Если я смотрю на сцене «Фауста», «Отелло», «Горе от ума» и другие шедевры мировой литературы, вспоминаю «Амырана», «Две сестры» и др. Вспоминаю автора этих вещей и горжусь им».
Но речь шла не только о том, что имя Е. Бритаева достойно того, чтобы стать в ряду великих писателей. Гораздо знаменательнее, что его произведения ведут наше мнение через его искусство к первоисточнику, которым оно было вдохновлено, – нельзя любить и почитать Е. Бритаева, не понимая Осетию. Идея единства родины и писателя органична по сути своей. Она пронизывает все его поиски гармонии. Поэтому его имя вплетено в венок величайших имен, составляющих честь и гордость нации. Из поколения в поколение оно передается в совокупности драгоценного наследия и не гаснет от времени, озаряя собою духовное пространство. Он отдал щедрую дань прошлому («Амыран», «Хазби»), настоящему («Две сестры», «Лучше смерть, чем позор») и будущему («Смерть – обезьяне, да здравствует Осетинский театр!»). Великий драматург искал правду жизни и нашел ее в действительности, что позволило ему не только идти в ногу со временем, но и обогнать его.
В судьбоносные для русского общества годы А.Н. Островский писал, что «национальный театр есть признак совершенствования нации, так же как академия, университеты, музеи. Иметь свой родной театр и гордиться им желает всякий народ, всякое племя, всякий язык …». Отдавая дань уважения словам великого драматурга, хочется сказать о том, что в XX веке никто так много не сделал для совершенствования нашего народа, как Е. Бритаев. И сегодня актуально звучат его слова, призывающие к единству народа: «Я зову вас понять силу братства!». Этот вечный зов, как огонь Прометея, будет освещать наш путь и в последующих столетиях.
В 1910 году он нашел свое счастье, женился на Ольге Казбековой, их венчали в храме Рождества Христова. Семью надо было содержать, поэтому Елбыздыко устраивается на работу в отделение статистики департамента железных дорог. Несмотря на занятость, он находил три часа в день (с 14.00 до 17.00) для работы в библиотеке, где читал книги, необходимые для поступления в Императорский Санкт-Петербургский университет. Не забывал он и о литературной и издательской деятельности. В январе 1912 года Елбыздыко удалось создать редакционную группу из петербургских осетин, для того чтобы выпустить литературный журнал на родном языке. Инициативная группа в составе Василия Солтамова, Елбыздыко Гутиева, Павла Цаболова, Николая Гатуева и Александра Дзахова под руководством Елбыздыко Бритаева подготовили к печати первый номер журнала «Хуры тын» («Луч солнца»), который увидел свет в апреле 1912 года. В мае–июне вышли еще два номера, затем издание прекратило свое существование.
В 1913 г. Е. Бритаев поступил на юридический факультет Петербургского университета и успешно окончил его в 1917 г., после чего вернулся во Владикавказ. Тогда же он вступил в «Союз объединенных горцев». С августа 1917 г. по февраль 1918 г. был членом ЦК этого «Союза» и редактором его органа – газеты «Горская жизнь». Однако, когда руководители «Союза» в 1918 г. бежали из советского Владикавказа в Темирхан-Шуру (ныне Буйнакск) и организовали там контрреволюционное правительство, Бритаев за ними не последовал и к их контрреволюционной деятельности никакого отношения не имел. Он отошел от общественной деятельности и с февраля 1918 г. по февраль 1920 г. учительствовал в родном селении. С первых же дней установления советской власти в Северной Осетии Бритаев работал в советских учреждениях. Курировал внешкольное образование в отделе народного образования при Осетинском ревкоме, работал заведующим юридическим отделом ревкома, руководил отделом искусств при Осетинском отделении народного образования, много сил отдавал организации Осетинского театра. 25 сентября 1923 года, на 43 году жизни, после продолжительной болезни он скончался.
Значение литературного наследия Елбыздыко Бритаева в истории осетинской литературы трудно переоценить. Его творческая фигура необычайно многогранна: драматург, публицист, прозаик, общественный деятель, автор выдающихся драматических произведений («Амыран», «Хазби», «Две сестры» и др.). Когда-то В.Г. Белинский сказал об А.С. Грибоедове, что он «принадлежит к самым могучим проявлениям русского духа». Если перефразировать слова великого русского критика, то можно сказать: «Е.Ц. Бритаев принадлежит к самым могучим проявлениям национального духа осетин».
«Историческое значение каждого великого человека, – отмечал в свое время Н.Г. Чернышевский, – измеряется его заслугами родине, его человеческое достоинство – силою его патриотизма...». Эти слова, сказанные задолго до рождения Е.Ц. Бритаева, с полным основанием можно отнести и к нашему прославленному соотечественнику.
Величайшая способность Е.Бритаева захватывать дух читателя есть чудесное зерно его необыкновенного дара художника. Раз проникнув в наше сознание, он остается там и обогащает наше воображение возвышенными, нежными, необыкновенными по волшебности и реализму образами, каждый из которых – это плод размышлений автора о судьбе народа.
Театральность героев бритаевских пьес, на мой взгляд, подчеркивает их яркую символичность. Например, «Лучше смерть, чем позор» – это символ одного человека, «Хазби» – символ свободы народа, а «Амыран» – это символ свободы всего человечества. Каждая из названных пьес имеет самостоятельную сценическую ценность. И это неудивительно. В них нашли свое воплощение все художественные и философские искания великого драматурга. Уверен, что драматические произведения Бритаева еще не раз удивят сегодняшнего и завтрашнего зрителя, высветившись неожиданными гранями. Это и есть признак большого таланта и высшая оценка его творчества.
Ни один другой драматург Осетии не оставил после себя такое количество символических образов, как Елбыздыко Бритаев. От широчайшей натуры абрека Керима до неустрашимого честолюбца Ахмата, от карикатурного Муссы до титанического Амрана, от героического Хазби до нежных сестер Асиат и Хансиат. Эти образы настолько органично вошли в наше сознание, что память о них, как и о самом Бритаеве, будет долго жить в сердце осетинского народа.
Блестяще образованного, необычайно одаренного, проницательно умного молодого человека самодержавие бросает в Назрановскую крепость, изгоняет из родных мест. Но он не сдается, не изменяет своим взглядам, находит в себе силы сохранить те прекрасные качества, которыми так щедро наградила его природа. Среди великих людей Осетии последних двух столетий, которые могли бы служить для человечества образцом прозрачно чистой нравственности, вторым после Коста я бы назвал Е. Бритаева. Это был человек-кристалл – по духу и по складу характера. Поэтому в его бессмертных произведениях мы чувствуем биение сердца неустрашимого демократа, глубокого мыслителя и взволнованного художника.
Елбыздыко Бритаев еще долго будет жить в нашей литературе. Многие из его персонажей еще долго будут вызывать радость и печаль, гордость и протест. Поэтому актеру, чтобы сыграть в его пьесах, необходимо проникнуться идеями автора, пропустить их через себя, чтобы увидеть, почувствовать неповторимый мир драматурга. Современники Бритаева (Тотров, Кесаев, Туганов и другие) в своих воспоминаниях говорят о нем как о творческой натуре исключительной мягкости, скромности и простоты. Но за этими покоряющими наше воображение чертами невозможно спрятать вдохновенную силу воли человека и художника, посвятившего всего себя тому, чтобы «свет сознания» стал «разливаться и по темным ущельям». В эпоху повального увлечения декадентством Е. Бритаев никогда не изменял своему тонкому и строгому таланту реалиста.
Во всем этом – значение щедрого таланта, оригинального мыслителя и яркой личности для нашего времени и для будущих поколений. По своему дару видения мира Е. Бритаев стоит в ряду наших классиков, завершая чудесную башню осетинской литературы, основанную бессмертным творением Коста. Уже при жизни Е. Бритаев поднялся на такую высоту, откуда ему открылись горизонты преемственности национальной классики (он был самым младшим представителем золотого века осетинской литературы) и литературы будущего, которую олицетворял Иван Джанаев (Нигер). Он первым по-настоящему оценил всю сущность и величие таланта Е. Бритаева. Это было очень важной поддержкой творческого наследия основоположника национального театра и драмы. Ибо тогда же известной частью критиков насаждалась легенда о мнимой значимости его таланта, якобы неоправданно воспевающего и идеализирующего прошлое. Это была борьба двух толкований Е. Бритаева, из которых одно состояло в признании гуманистического значения его творчества, другое – в утверждении, что его наследие лишено какой-либо ценности. Дискуссия, длившаяся десятилетиями, не принесла лавров тем, кто хотел бы поставить крест на творческом наследии Е. Бритаева. Победило мнение тех, кто верил в торжество его гения: вульгарно-социологическому взгляду на его творчество наступил конец. Победило высказанное после смерти Бритаева мнение Нигера, который назвал его «осетинской Мельпоменой».
Сегодня, оценивая значение Е. Бритаева для художественного развития нашего народа, лучшие умы Осетии измеряют его по высшей шкале ценностей. А лучше всего об этом сказал Хазби Калоев: «Нация, какая бы она ни была, хоть маленькая, хоть большая, стремится создать свое «я» в области культуры, стремится догнать более культурные народы. Всякая нация, отстающая в отношении культуры, если я слушаю Моцарта, Баха, Шопена или Чайковского, то вздыхаю и говорю: ах, если бы и наш народ имел таких виртуозов музыки! Если я смотрю на сцене «Фауста», «Отелло», «Горе от ума» и другие шедевры мировой литературы, вспоминаю «Амырана», «Две сестры» и др. Вспоминаю автора этих вещей и горжусь им».
Но речь шла не только о том, что имя Е. Бритаева достойно того, чтобы стать в ряду великих писателей. Гораздо знаменательнее, что его произведения ведут наше мнение через его искусство к первоисточнику, которым оно было вдохновлено, – нельзя любить и почитать Е. Бритаева, не понимая Осетию. Идея единства родины и писателя органична по сути своей. Она пронизывает все его поиски гармонии. Поэтому его имя вплетено в венок величайших имен, составляющих честь и гордость нации. Из поколения в поколение оно передается в совокупности драгоценного наследия и не гаснет от времени, озаряя собою духовное пространство. Он отдал щедрую дань прошлому («Амыран», «Хазби»), настоящему («Две сестры», «Лучше смерть, чем позор») и будущему («Смерть – обезьяне, да здравствует Осетинский театр!»). Великий драматург искал правду жизни и нашел ее в действительности, что позволило ему не только идти в ногу со временем, но и обогнать его.
В судьбоносные для русского общества годы А.Н. Островский писал, что «национальный театр есть признак совершенствования нации, так же как академия, университеты, музеи. Иметь свой родной театр и гордиться им желает всякий народ, всякое племя, всякий язык …». Отдавая дань уважения словам великого драматурга, хочется сказать о том, что в XX веке никто так много не сделал для совершенствования нашего народа, как Е. Бритаев. И сегодня актуально звучат его слова, призывающие к единству народа: «Я зову вас понять силу братства!». Этот вечный зов, как огонь Прометея, будет освещать наш путь и в последующих столетиях.