Всю Великую Отечественную войну прошел К.М. Симонов специальным военным корреспондентом и победу встретил в Берлине
Когда в наш Владикавказ приходили письма с надписью на конверте: «Вручить майору Дееву», почтальоны несли их в дом Ефима Самсоновича РЫКЛИСА... Помните знаменитую поэму Константина СИМОНОВА «Сын артиллериста»? («Был у майора Деева товарищ – майор Петров...») Как жаль, что сегодня это произведение не входит в школьную программу. Так вот, Ефим Рыклис и был прототипом симоновского Деева.
...Июнь 1941 года. Полуострова Рыбачий и Средний. С Большой землей их соединяет узенький – шесть километров – перешеек. 22 июня вооруженная до зубов горно-егерская дивизия немцев обрушилась на перешеек, чтобы сокрушить нашу оборону. По приказу командира лейтенант Иван Лоскутов (в поэме Ленька) пробрался в тыл врага и трое суток корректировал оттуда огонь наших тяжелых батарей. Когда немцы обнаружили Лоскутова и стали его окружать, он вызвал огонь на себя: «Координаты 4–10, дайте море огня!»
Нелегко было командиру полка Ефиму Рыклису отдавать такой приказ. Как об этом сказано и в поэме – Иван Лоскутов был сыном близкого друга Рыклиса, с которым они начинали свой боевой путь еще в двадцатые годы.
Но выбора не было. И море огня обрушилось на квадрат «4–10». Егеря дрогнули. 1008 дней пытались фашисты захватить Рыбачий и Средний, но сломить мужество наших бойцов так и не смогли. Это был один из участков советской границы, который врагам не удалось перейти ни на шаг.
Спустя несколько дней после того памятного боя, в полк прибыл военный корреспондент Константин Михайлович Симонов. Возможно, случай с «Ленькой» (а Иван Лоскутов остался в живых) так и остался бы в памяти только самих участников боя, если бы не вспомнил о нем при военкоре Симонове комиссар полка Д. Еремин. Выслушав комиссара, Константин Михайлович заметно оживился, попросил повторить некоторые детали. Потом долго ходил по землянке, что-то сосредоточенно нашептывая про себя. Все легли спать, а Константин Симонов зажег фитилек гильзы и всю ночь просидел за столом. Утром он прочитал Еремину и Рыклису свою поэму «Сын артиллериста». Произведение поэта быстро разошлось среди солдат. Вскоре его уже читали наизусть.
Дом, где жил Рыклис: ул. Олега Кошевого, 64, Владикавказ
Вспоминая об этом, Ефим Самсонович говорил:
– Трудно сказать, что меня впечатлило тогда больше: боевой подвиг Ивана Лоскутова или поэтический – Константина Симонова...
С улыбкой вспоминал Е. Рыклис такую деталь:
– Он прибыл на Рыбачий в конце лета. Но какое там лето у самого Баренцева моря? Без шинели зябко даже в солнечный день. А Константин Симонов в коротеньком, довольно поношенном ватнике. Решили мы с комиссаром, что надо приодеть корреспондента. Но как это сделать? По интендантским законам выдавать обмундирование людям, не числящимся в списках полка, не разрешалось. И, как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Во время одной из бомбежек снаряд угодил прямо в наш вещевой склад. Большинство вещей, тем не менее, уцелело. И, да простит нас с комиссаром интендантство того времени, распорядились мы выдать военному корреспонденту К. Симонову новенький овчинный полушубок, который списали за счет войны. Ему обнова очень понравилась. Обещал и после войны сохранить ее как ценную реликвию. Я по сей день поддерживаю связь с поэтом, но все стесняюсь спросить: а как же тот полушубок?
Ефим Самсонович рассказал еще об одной встрече с писателем.
Произошла она в мае 1942 года, в шестидесяти километрах от Мурманска. Константин Михайлович прибыл на фронт с другим военкором, известным писателем Евгением Петровым:
– Они появились совершенно неожиданно на моем наблюдательном пункте. И именно в этот момент немцы открыли ураганный огонь. Снаряды рвались рядом, все заволокло пороховым дымом. Я просил, требовал: «Покиньте наблюдательный пункт, уйдите в безопасное место». Но Симонов и Петров и слушать меня не стали. Мы открыли ответный огонь. Я не помню, как долго продолжалась эта пальба, но фашистская батарея вдруг умолкла. Видимо, прямое попадание. Вышли мы из пункта – от дыма в двух шагах ничего не видно. Константин Михайлович улыбнулся и сказал: «Вот теперь я по-настоящему пороху понюхал».
В тот день как раз исполнилось двадцать лет службы Ефима Рыклиса в Красной Армии. По этому поводу К. Симонов написал очерк «Солдатский юбилей», который через некоторое время был опубликован в газете «Красная Звезда». Так Ефим Самсонович вторично стал героем произведения Константина Симонова.
Впоследствии полковник Рыклис прошел славный боевой путь – воевал во многих местах, шел все дальше и дальше с частями 1-го Украинского фронта.
Закончилось нашей победой сражение на берегах Волги, явившееся великим переломом в ходе военных действий. Однако враг был еще силен. Он не только упорно сопротивлялся, но и пытался переходить в наступление. Это показала битва на Орловско-Курской дуге. В ее заключительной части принял участие и полковник Рыклис, переброшенный на Центральный фронт в качестве командующего артиллерией одного из стрелковых корпусов.
Е. Рыклис, 1941 г. Прототип майора Деева
Особенно упорные бои пришлось вести корпусу вместе с другими соединениями в районе г. Севска. Много потрудились артиллеристы, чтобы подготовить, а затем развить наступательный удар Красной Армии.
Выдержали они и другие серьезные экзамены. Болота и водные рубежи, леса и раздольные степи – все это лежало на пути победителей. А главное – ожесточенный и коварный враг. Города Дубно, Горохув, Редзехув, Рава-Русская, Ярослав, Сандомир, Цана, Виттенберг – через них двигались артиллеристы полковника Рыклиса вместе с другими войсками 1-го Украинского фронта. Реки Сан, Висла, Нейсе, Одер – их приходилось форсировать в напряженных сражениях. Не раз смерть висела над головой, дважды был ранен Ефим Самсонович.
Последние дни войны. Марш-бросок на Прагу вместе с 4-й гвардейской танковой армией генерал-полковника Д. Д. Лелюшенко. И в этой операции участвовал Е. С. Рыклис.
После демобилизации он жил в нашем городе, много и серьезно занимался военно-патриотической работой. Ему было о чем рассказывать молодежи. Еще бы! Мальчик-бедняк из Молдавии, он добровольцем пришел в Красную Армию. Его сразу послали в одну из первых созданных тогда артиллерийских школ. Вместе с другими отличниками учебного заведения он был на приеме у самого Михаила Васильевича Фрунзе. Окончив школу, Рыклис служил в различных гарнизонах, в том числе на Дальнем Востоке, где из рук В. К. Блюхера даже получил свою первую награду наркомата обороны – именные часы. А потом были другие награды. Да какие!
Боевой путь Ефима Самсоновича отмечен двумя орденами Ленина, четырьмя – Красного Знамени, орденом Суворова II степени, Красной Звезды, чехословацким орденом «Военный крест 1939 года», полутора десятками медалей.
– Одна из самых памятных для меня вот эта награда, – говорил Ефим Самсонович и показывал медаль «За оборону Заполярья».
...С Иваном Алексеевичем Лоскутовым – Ленькой – военные дороги развели Рыклиса еще в 1942 году. С тех пор они ничего друг о друге не знали. И. Лоскутов тоже прошел всю войну, потом воевал с японцами, после чего еще долго в звании подполковника служил в рядах вооруженных сил. И о Рыклисе помнил всегда.
А К. М. Симонов тоже очень гордился знакомством с Ефимом Самсоновичем. Он хорошо знал о большой дружбе полковника с молодыми людьми страны, о его переписке со школьниками, студентами. Кстати, эти письма, пришедшие из всех концов Советского Союза, хранила жена Рыклиса – Тамара Васильевна. Я не один раз перечитала их – целую пачку писем, где было все: и слова восхищения и благодарности, и желание походить на своего кумира, и мечта увидеть воочию своего старшего друга, и бесчисленные приглашения в гости – в разные концы страны. Писали пионеры и комсомольцы, писали родители детей, учителя... И он отвечал. Всем. Считал это обязательным для себя. И это тоже было удивительным: ведь корреспонденция была огромной. Его именем называли пионерские дружины, стихи Симонова о нем переводили на другие языки, школь ники страны заучивали поэму наизусть. А сколько музеев, посвященных любимым симоновским героям, в том числе и майору Дееву, было открыто в стране... А для скольких юношей слова «Ничто нас в жизни не может вышибить из седла!» (помните, это оттуда, из «Сына артиллериста») становились любимым девизом. Действительно, какие мужественные строки... Они придают силы, помогают поверить в себя, в то, что завтрашний день у каждого из нас обязательно будет.
Кстати, сам Константин Михайлович Симонов живо откликался на все, что касалось прототипа его героя «майора Деева»: посылал ему поздравления ко всем праздникам, хорошо знал его семью – жену и двух дочерей – Таню и Олю, даже присылал воспоминания о Ефиме Самсоновиче в нашу центральную республиканскую газету. А как поэт скорбел, когда полковника Рыклиса не стало... Да, это была настоящая мужская дружба – без лишних эмоций, без всякой показухи. Здесь все держалось на огромном человеческом уважении и на глубокой верности тем идеалам, которые в трудные дни помогали им, солдатам Великой войны, идти вперед, к нашей Победе.