Наследие М. Ковалевского все еще ждет своего исследователя
8 сентября исполнилось 175 лет со дня рождения и 110 лет со дня смерти выдающегося юриста и социолога, общественного и государственного деятеля Максима Максимовича КОВАЛЕВСКОГО (1851–1916).
М.М. Ковалевский внес огромный вклад в разработку исследований, посвященных правовой тематике. Автор около 500 научных трудов он, по воспоминаниям другого видного российского ученого и государственного деятеля П.Н. Милюкова, всесторонне исследовал обычное право осетин. К этому подвиг его друг, тоже член Российской академии наук – В.Ф. Миллер.
Среди правоведов с мировым именем М. Ковалевский прочно занимает одно из почетных мест. Его труды издаются и цитируются почти во всех странах, где есть ученые в области истории, права, социологии. И в его творческом наследии особое место принадлежит осетинскому народу.
Именно он в исследовании, посвященном историко-сравнительном анализу обычного права осетин, предложил специальный термин – эмбриология права. Им он обозначил область научных познаний, предметом изучения которой является объяснение порядка зарождения правовых институтов. Необходимость этого нового направления научного изыскания – эмбриологии права – Максим Максимович объяснил тем, что в деле анализа порядка зарождения правовых институтов «выводы, полученные на основании этнографических данных, далеко не сходятся пока с теми, какие установлены путем историко-сравнительного изучения».
Следует сразу сказать, что данное направление было признано приоритетным среди ученых тех лет. Это нашло свое отражение в энциклопедических монографиях Луиса Моргана и трудах Фридриха Энгельса.
На материалах осетинского народа в научном труде «Обычай и древний закон осетин», который он представил в качестве квалификационной работы, необходимой для получения ученого звания профессора на кафедре права, Ковалевским был детально проанализированы обычай и древний закон. Ранее он получил ученую степень доктора наук за работу, посвященную обычному праву Великобритании.
Отмечая, что осетины сохранили в быту многочисленные остатки уже пройденных ими стадий развития, автор предлагал как метод исследования не простое описание обычаев осетин, а сравнение их с эпизодами современного юридического быта и сопоставление с фактами древнего права представителей арийской правовой семьи. М. Ковалевский предложил взаимодополняющую систему изучения осетинского права, основанную на необходимости «широкого применения историко-сравнительного метода и взаимного объяснения осетинских обычаев арийскими правовыми древностями и арийских правовых древностей осетинскими обычаями».
М.М. Ковалевский – первый российский ученый-юрист, детально рассмотревший систему осетинского обычного права в контексте мирового правосудия. Сам автор подчеркивал, что данная работа была бы невозможной без того базиса, который был заложен трудами осетина-юриста Джантемира Шанаева, профессоров В. Пфафа, Ф. Леонтовича, В. Миллера – ему и было посвящено указанное издание. Тем не менее вклад Ковалевского трудно переоценить, ибо он на долгие годы предвосхитил историко-правовые исследования обычного права осетин как системы.
Согласно концепции автора, обычное право осетин включает в себя: религиозные верования, общественное устройство, имущественные отношения, семейное право (брак, семья, система родства и наследования), уголовное право, судопроизводство, судебные доказательства и процессуальные действия, порядок оформления иска и судебное следствие, приговор и его исполнение.
Ковалевский М.М. подчеркивал тождественность между осетинами и аланами, он полемизировал с встречающимися в византийских источниках выводами о том, что осетинские цари не более как случайно возвысившиеся над другими родовые старейшины. В этом выводе он ссылался на произведенные в Осетии раскопки, которые по характеру открываемых ими предметов не оставляют сомнений в существовании между обоими народами довольно деятельного торгового оборота. Нам представляется, что этот торговый оборот мог быть следствием целенаправленной политики двух государств с развитой центральной государственной властью.
Ученый выделял вопросы административного и уголовного права, гражданское и договорное права, традиционные и инновационные институты судопроизводства у осетин и других кавказских народов. По его мнению, кровная месть в Осетии обусловлена религиозными представлениями как о священном долге. Поэтому осетин не видел в кровной мести ничего позорного, считая ее поступком, заслуживающим похвалы своих соплеменников, как живых, так и мертвых.
В этом вопросе он был солидарен с гипотезой графа Паскевича в том, что родственники убитого часто осуществляли право мести на самой его могиле, думая, что таким образом они успокаивают жаждущего отмщения покойника.
Нашим современникам почти не известен процитированный автор Федор Григорьевич Паскевич – профессиональный юрист, долгое время работавший председателем Верхнего земского суда бывшей Вознесенской губернии (ныне Ивановской области). Он имел чин коллежского советника и, как показывает ссылка Ковалевского, занимался научной деятельностью. Нашим современникам больше известен его сын – генерал-фельдмаршал Иван Федорович Паскевич (1782–1856), русский полководец, государственный деятель и дипломат.
М. Ковалевский подмечает определенные аналогии в осуществлении кровной мести, существующие в германском, древнерусском и осетинском праве. Так, и германское, и осетинское право допускали возможность кровомщения и уплаты выкупа со стороны дальних родственников, освобождали женщин от кровомщения, уплаты и получения выкупов за кровь. Договоры Руси с Византией и «Русская Правда» ограничивали кровомщение лишь кругом ближайших родственников убитого.
Кровная месть, по осетинскому обычному праву, полагалась не только за убийство, но и за оскорбление семейной святыни – надочажной цепи, ее кражи или надругательства над нею.
В вопросах осуществления кровной мести осетинское обычное право не знало института «специального мира», т.е. времени приостановления ее действия. Но встречаются определенные места, на которых нельзя было осуществлять кровомщение. У христиан это были церкви и их ограды. С укоренением христианского вероучения в некоторых осетинских обществах стал наблюдаться запрет на осуществление кровной мести в первые две недели Великого поста.
Система наказаний, применявшихся по осетинскому обычному праву, по мнению Ковалевского, несет на себе печать глубокой древности. Право осуществлять наказание обычное право осетин разрешало лицам, в чьей власти преступники состояли, а также лицам или их представителям, пострадавшим от противоправных действий. Основные виды наказаний – кровная месть по принципу талиона и система выкупов. Выкупы применялись в тех случаях, когда в результате ответных действий можно было восполнить понесенный истцом ущерб.
М.М. Ковалевский отмечал неразвитость договорного права в Осетии тех лет. Причину этого он видел в преобладании семейной общины и почти полном отсутствии личной собственности. Обычное право осетин предусматривало единоличное право главы семьи заключать договоры, предметом которых являлось имущество семьи, однако обычная практика требовала согласия всех взрослых совершеннолетних мужчин дома. Таким образом, участником договорного процесса выступал старший – «хистар», но действовал он в интересах членов семьи. В то же время подчас соблюдались и мнимые интересы семьи, связанные с определенными стереотипами сознания. Например, все имущество семьи могло быть продано, и на вырученные деньги устраивались поминки.
Сопоставляя образцы западноевропейского законодательства, в том числе и обычного права немцев, французов, ирландцев, а также текст «Русской Правды», Ковалевский приходит к выводу о том, что договоры могли совершаться лишь при наличии поручителей. Следовательно, в осетинском праве необходимым элементом для совершения любых сделок признавалось наличие медиаторов, по-осетински – фидарта. Задача медиаторов-фидарта заключалась в выполнении решения суда. Это были своеобразные судебные исполнители, если исходить из современного правового определения.
Сделки, совершаемые согласно обычному праву осетин, в большинстве своем носили обрядовый характер, что, в общем-то, было свойственно обычному праву европейских доиндустриальных обществ. Так, при решении земельных споров, судьи брали в руку камень, заворачивали горсть земли в полу черкески и т. д. Обязательным условием для покупателя было устроить поминки в честь предков продавца, поскольку считалось, что с отчуждением собственности осетин теряет своих мертвых, которые, по народному поверью, и в могилах не переставали радеть об интересах семьи и охранять семейное достояние.
Вышеизложенное – лишь маленькая часть научного наследия М.М. Ковалевского, которое все еще ждет своего скрупулезного исследователя.
Среди правоведов с мировым именем М. Ковалевский прочно занимает одно из почетных мест. Его труды издаются и цитируются почти во всех странах, где есть ученые в области истории, права, социологии. И в его творческом наследии особое место принадлежит осетинскому народу.
Именно он в исследовании, посвященном историко-сравнительном анализу обычного права осетин, предложил специальный термин – эмбриология права. Им он обозначил область научных познаний, предметом изучения которой является объяснение порядка зарождения правовых институтов. Необходимость этого нового направления научного изыскания – эмбриологии права – Максим Максимович объяснил тем, что в деле анализа порядка зарождения правовых институтов «выводы, полученные на основании этнографических данных, далеко не сходятся пока с теми, какие установлены путем историко-сравнительного изучения».
Следует сразу сказать, что данное направление было признано приоритетным среди ученых тех лет. Это нашло свое отражение в энциклопедических монографиях Луиса Моргана и трудах Фридриха Энгельса.
На материалах осетинского народа в научном труде «Обычай и древний закон осетин», который он представил в качестве квалификационной работы, необходимой для получения ученого звания профессора на кафедре права, Ковалевским был детально проанализированы обычай и древний закон. Ранее он получил ученую степень доктора наук за работу, посвященную обычному праву Великобритании.
Отмечая, что осетины сохранили в быту многочисленные остатки уже пройденных ими стадий развития, автор предлагал как метод исследования не простое описание обычаев осетин, а сравнение их с эпизодами современного юридического быта и сопоставление с фактами древнего права представителей арийской правовой семьи. М. Ковалевский предложил взаимодополняющую систему изучения осетинского права, основанную на необходимости «широкого применения историко-сравнительного метода и взаимного объяснения осетинских обычаев арийскими правовыми древностями и арийских правовых древностей осетинскими обычаями».
М.М. Ковалевский – первый российский ученый-юрист, детально рассмотревший систему осетинского обычного права в контексте мирового правосудия. Сам автор подчеркивал, что данная работа была бы невозможной без того базиса, который был заложен трудами осетина-юриста Джантемира Шанаева, профессоров В. Пфафа, Ф. Леонтовича, В. Миллера – ему и было посвящено указанное издание. Тем не менее вклад Ковалевского трудно переоценить, ибо он на долгие годы предвосхитил историко-правовые исследования обычного права осетин как системы.
Согласно концепции автора, обычное право осетин включает в себя: религиозные верования, общественное устройство, имущественные отношения, семейное право (брак, семья, система родства и наследования), уголовное право, судопроизводство, судебные доказательства и процессуальные действия, порядок оформления иска и судебное следствие, приговор и его исполнение.
Ковалевский М.М. подчеркивал тождественность между осетинами и аланами, он полемизировал с встречающимися в византийских источниках выводами о том, что осетинские цари не более как случайно возвысившиеся над другими родовые старейшины. В этом выводе он ссылался на произведенные в Осетии раскопки, которые по характеру открываемых ими предметов не оставляют сомнений в существовании между обоими народами довольно деятельного торгового оборота. Нам представляется, что этот торговый оборот мог быть следствием целенаправленной политики двух государств с развитой центральной государственной властью.
Ученый выделял вопросы административного и уголовного права, гражданское и договорное права, традиционные и инновационные институты судопроизводства у осетин и других кавказских народов. По его мнению, кровная месть в Осетии обусловлена религиозными представлениями как о священном долге. Поэтому осетин не видел в кровной мести ничего позорного, считая ее поступком, заслуживающим похвалы своих соплеменников, как живых, так и мертвых.
В этом вопросе он был солидарен с гипотезой графа Паскевича в том, что родственники убитого часто осуществляли право мести на самой его могиле, думая, что таким образом они успокаивают жаждущего отмщения покойника.
Нашим современникам почти не известен процитированный автор Федор Григорьевич Паскевич – профессиональный юрист, долгое время работавший председателем Верхнего земского суда бывшей Вознесенской губернии (ныне Ивановской области). Он имел чин коллежского советника и, как показывает ссылка Ковалевского, занимался научной деятельностью. Нашим современникам больше известен его сын – генерал-фельдмаршал Иван Федорович Паскевич (1782–1856), русский полководец, государственный деятель и дипломат.
М. Ковалевский подмечает определенные аналогии в осуществлении кровной мести, существующие в германском, древнерусском и осетинском праве. Так, и германское, и осетинское право допускали возможность кровомщения и уплаты выкупа со стороны дальних родственников, освобождали женщин от кровомщения, уплаты и получения выкупов за кровь. Договоры Руси с Византией и «Русская Правда» ограничивали кровомщение лишь кругом ближайших родственников убитого.
Кровная месть, по осетинскому обычному праву, полагалась не только за убийство, но и за оскорбление семейной святыни – надочажной цепи, ее кражи или надругательства над нею.
В вопросах осуществления кровной мести осетинское обычное право не знало института «специального мира», т.е. времени приостановления ее действия. Но встречаются определенные места, на которых нельзя было осуществлять кровомщение. У христиан это были церкви и их ограды. С укоренением христианского вероучения в некоторых осетинских обществах стал наблюдаться запрет на осуществление кровной мести в первые две недели Великого поста.
Система наказаний, применявшихся по осетинскому обычному праву, по мнению Ковалевского, несет на себе печать глубокой древности. Право осуществлять наказание обычное право осетин разрешало лицам, в чьей власти преступники состояли, а также лицам или их представителям, пострадавшим от противоправных действий. Основные виды наказаний – кровная месть по принципу талиона и система выкупов. Выкупы применялись в тех случаях, когда в результате ответных действий можно было восполнить понесенный истцом ущерб.
М.М. Ковалевский отмечал неразвитость договорного права в Осетии тех лет. Причину этого он видел в преобладании семейной общины и почти полном отсутствии личной собственности. Обычное право осетин предусматривало единоличное право главы семьи заключать договоры, предметом которых являлось имущество семьи, однако обычная практика требовала согласия всех взрослых совершеннолетних мужчин дома. Таким образом, участником договорного процесса выступал старший – «хистар», но действовал он в интересах членов семьи. В то же время подчас соблюдались и мнимые интересы семьи, связанные с определенными стереотипами сознания. Например, все имущество семьи могло быть продано, и на вырученные деньги устраивались поминки.
Сопоставляя образцы западноевропейского законодательства, в том числе и обычного права немцев, французов, ирландцев, а также текст «Русской Правды», Ковалевский приходит к выводу о том, что договоры могли совершаться лишь при наличии поручителей. Следовательно, в осетинском праве необходимым элементом для совершения любых сделок признавалось наличие медиаторов, по-осетински – фидарта. Задача медиаторов-фидарта заключалась в выполнении решения суда. Это были своеобразные судебные исполнители, если исходить из современного правового определения.
Сделки, совершаемые согласно обычному праву осетин, в большинстве своем носили обрядовый характер, что, в общем-то, было свойственно обычному праву европейских доиндустриальных обществ. Так, при решении земельных споров, судьи брали в руку камень, заворачивали горсть земли в полу черкески и т. д. Обязательным условием для покупателя было устроить поминки в честь предков продавца, поскольку считалось, что с отчуждением собственности осетин теряет своих мертвых, которые, по народному поверью, и в могилах не переставали радеть об интересах семьи и охранять семейное достояние.
Вышеизложенное – лишь маленькая часть научного наследия М.М. Ковалевского, которое все еще ждет своего скрупулезного исследователя.