«Я из Дзауджикау!». Равнение на генерала!

Жизнь, ставшая легендой (и об этом смело можно сказать), начиналась 16 июля 1936 года в городе Орджоникидзе – столице Северо-Осетинской АССР.

«Я являюсь потомком бывших граждан Османской империи. Мой отец был преподавателем армянского языка в городе Карсе. После трагических событий 1915 года чудом спасшаяся наша семья, как и многие другие выходцы из Карса, Муша, Битлиса, бежала во Владикавказ. Мой дед был священником, о чем говорит и моя фамилия, ведь Тер – это на армянском «священник». Родители сначала жили рядом с оружейными мастерскими близ Армянской церкви и площади Штыба, где в одном большом помещении теснилось немалое число беженцев. А потом обосновались на Осетинской слободке, на улице Войкова (до советского периода и в наши дни – Рождественская), № 15, в доме с фруктовым садом у очень хорошей осетинской семьи Хубецевых, где снимали комнату. У нас была сохранившаяся семейная реликвия – Евангелие деда и икона. Одни из первых воспоминаний детства связаны с тем, как дома в ведре из воска и веревочек-фитилей делали свечи. И к нам многие приходили тайком помолиться, ставили эти свечи перед иконой. Церкви-то были закрыты, напротив нашего дома в здании Осетинской церкви тогда располагался Музей осетинской литературы», – начинает свой рассказ Норат Григорьевич.

Чтобы прокормить семью, отец – Григорий Барсегович устроился работать на завод «Кавцинк» (впоследствии «Электроцинк»), в 1927 году вступил в ВКП(б). Среди коллег был и Минас Матевосян с сыновьями (тоже беженцы из Карской области) – отец будущего легендарного защитника Брестской крепости и Героя Социалистического Труда Самвела Матевосяна.

На всю жизнь в памяти Нората Григорьевича остались тяжелое голодное детство времен Великой Отечественной войны, сводки с фронта, эхо боев, которое доносилось уже до центра Владикавказа, бомбежки, от которых с соседями укрывались в небольшом окопчике, вырытом прямо в саду дома на Осетинке. Остались в памяти и молодые курсанты Орджоникидзевского училища НКВД с «проспекта Сталина», уходившие громить врага и помогавшие милиции бороться с бандитизмом.

«Мой старший брат – Оганес (1927 года рождения) в 15 лет с еще двумя родственниками осенью 1942 года в самый разгар боев в районе Эльхотовских ворот сбежал на фронт, под Эльхотово. А отец как раз поехал туда отвозить снаряды с завода, там нашел и привез домой этих «фронтовиков» – чумазых, в изорванной одежде», – с улыбкой и не без гордости вспоминает Норат Григорьевич.

С особым любопытством маленький Норат с соседскими мальчишками любил забраться в американский военный грузовик – студебекер, на котором молодой офицер приезжал к одной из соседок, возможно, тогда и зародился неподдельный интерес и тяга к технике.

«Хорошо помню выставку трофейной немецкой техники после разгрома немцев под Орджоникидзе в январе 1943 года, она проходила на площади Ленина, где находились Русский театр, универмаг, Дом офицеров. Мы – мальчишки, облазили все, что можно было, старались отвинтить на память что-нибудь от бронемашины или грузовика, даже залезли в люк немецкого танка. Ну и, конечно, хорошо помню 9 Мая 1945-го, как по улице Армянской ехали машины с военными, и все кричали: «Победа! Победа!» Офицеры и солдаты салютовали вверх огнем из своих пистолетов и ППШ. Такая радость была!» – делится уникальными воспоминаниями генерал. Мог ли он тогда подумать, что сам станет танкистом, что будет с техникой на «ты», что под его командованием будут десятки и сотни железных колесниц? Мог ли тогда этот мальчишка из бедной армянской семьи многонационального Владикавказа, с восхищением разглядывавший трофейную технику возле Русского театра, подумать, что полвека спустя на этом месте, между театром и Домом офицеров, появится стела «Осетии ратная слава», где на скрижалях с именами Героев и представителей генеральской и адмиральской плеяды нашей республики будет и фамилия Н. Г. Тер-Григорьянц.

В 1944 году передовик производства, труженик тыла Г.Б. Тер-Григорьянц трагически погиб, надышавшись отравляющими парами в одном из цехов «Электроцинка». Двое сыновей остались без отца. Профком завода, коллеги отца помогали какое-то время, покупали школьные принадлежности, справляли форму, не оставались в стороне родственники и соседи.

Окончив с хорошими оценками школу №20, которая располагалась, по словам генерала, на Карской площади (пересечение улиц Армянской и Войкова), два года молодой Норат Тер-Григорьянц работал сначала на кирпично-черепичном заводе, а потом – строителем-дорожником рудоуправления в шахтерском поселке Садоне, даже успел поработать водителем грузовика.

«К труду я привык с раннего детства. У нас была корова, рано утром надо было выгнать ее на выпас. Когда умер отец, стало вообще непросто. Мама вязала платки и продавала их на базаре. А я, помню, вернусь из школы, портфель оставлю дома, возьму чайник, наберу холодной воды, прихвачу граненый стакан и бегу на базар в знойный день предлагать стакан прохладной воды по 10 копеек. На вырученные деньги куплю пирожок и бегу к маме, съедим по пирожку, а, бывало, и один на двоих, я возвращался домой делать уроки. А вечером встречал нашу корову.

Примером был старший брат. Он окончил Ростовский институт железнодорожного транспорта, стремительно продвигался по карьерной лестнице, впоследствии был начальником Минераловодского отделения ж/д, удостоен Знака «Почетный железнодорожник».

На школьных каникулах подрабатывал в садах, раскинувшихся вокруг Осетинки. Когда стал постарше, подрабатывал на кирпично-черепичном заводе «Ир», какое-то время работал там и после окончания школы. Военкоматом был направлен на обучение в филиал Грозненской автомобильной школы, которая располагалась на улице Ноя Буачидзе (ныне проспект Коста), учился шесть месяцев. После чего сел за баранку грузовика. Работать довелось в Мизуре и Садоне, расчищали там дороги. Потом, помню, ездили в Казбеги, там взрывали доломит, грузили его и привозили на завод «Стеклотара», – с улыбкой и легкой грустью вспоминает Норат Григорьевич.

В октябре 1955 года его призвали на срочную службу. Так с военкомата г. Орджоникидзе начался долгий, но полный доблести путь Нората Тер-Григорьянца к генеральским звездам. Служил водителем в Риге. Ездить пришлось еще на старых ленд-лизовых машинах. Однако молодому солдату нравилось возиться с техникой, он даже защитил разряд по автоспорту. Был автоинструктором, командиром отделения, замкомандира взвода.

В 1957 году старший сержант Н.Г. Тер-Григорьянц поступил в знаменитое Ульяновское гвардейское высшее танковое командное, дважды Краснознаменное, ордена Красной Звезды, училище имени В.И. Ленина. Во время обучения был старшиной курсантской роты.

«Как окончившему обучение на «отлично» мне предложили самому определить место службы, я выбрал Северо-Кавказский военный округ, которым тогда командовал наш прославленный земляк дважды Герой Советского Союза генерал Исса Плиев!

Служил в Новочеркасске, сначала командиром разведывательного взвода танкового полка, затем командиром роты БРДМ (бронированная разведывательно-дозорная машина), а позже и командиром танковой роты. Каждое лето мы на БРДМах и танках совершали марш-бросок до Черного моря, где в районе Анапы выполняли задачи на плаву, непосредственно в море. Кстати, во время выполнения таких задач мной были обнаружены некоторые слабые места в системе управления БРДМ, которые, по моему предложению и соображению, были доработаны и усовершенствованы, а мне даже был выдан патент.

Позже был Забайкальский военный округ. Конфликтная ситуация на границе с Китаем в 1969 году. За те события я был награжден своим первым боевым орденом – орденом Красной Звезды.

Я был уже достаточно взрослый, служил почти 15 лет, а своей семьи все еще не было. Во время очередного отпуска, который я проводил в родном городе, мама сказала, что в соседнем доме живет хорошая армянская девушка. Был назначен день сватовства, и мы с моим дядей Зорабом отправились на важное в моей жизни мероприятие. Только представьте эту картину, дядя – ветеран Первой мировой, был разведчиком на Кавказском фронте, воевал против турок, пышные седые усы и Георгиевский крест на груди говорили сами за себя! А рядом я – тридцатилетний капитан советской армии, с черным чубом и орденом Красной Звезды. Поначалу все шло хорошо, нас радушно приняли, и отец девушки начал расспрашивать меня о моих планах, о службе.

– А где служишь?

– В ЗАБВО!

– А что такое ЗАБВО?

– Забайкальский военный округ! Это на границе с Китаем! – радостно ответил я, ибо очень гордился и своей службой, и тем, что довелось в относительно мирное время проявить себя в деле защиты рубежей нашей Родины, да еще и орден заслужить!

– Инч, мою любимую дочку в какой-то ЗАБВО? Куда-то на край света? Нет, нам такого не надо! – грозно отрезал отец девушки.

Сегодня, конечно, это вспоминается со смехом. Дядя и мама не ожидали, а я не особо сильно и расстроился. Через какое-то время, будучи в гостях у старшего брата, в Кавминводах, я познакомился с русской девушкой Валей. Мы общались всего несколько дней, и после очередной прогулки я ее прямо спросил: нравлюсь или нет? Она засмущалась, начала что-то говорить, но я был настойчив. Объясняя, что она мне понравилась, что у меня серьезные намерения, а времени почти не осталось, надо возвращаться в часть, в Забайкалье. А она мне: люди по три года общаются... Какие три года, говорю ей, мне через несколько дней ехать уже надо! (Смеется). Ну, и в самое ближайшее время посватался, так мы и поженились. И уже с женой и с мамой я уехал в ЗАБВО. С супругой Валентиной Васильевной мы прожили больше полувека до ее смерти в 2021 году, воспитали двух дочерей. Одна – учитель, другая – майор, недавно вышла на пенсию», – с теплотой в голосе рассказывает боевой генерал о семье, о верном друге и спутнице жизни.

С 1967-го по 1970 год он проходил обучение на высших офицерских курсах «Выстрел». В 1970 году поступил в Военную академию бронетанковых войск имени Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского, которую с отличием окончил в 1973 году. Направлен в Южную Группу войск в Венгрию, здесь он проходил военную службу в должностях: командира танкового полка, начальника штаба мотострелковой дивизии и командира 93-й гвардейской мотострелковой дивизии.

«Звание подполковника я получил досрочно. Два года был командиром полка. С особой гордостью вспоминаю период командования 93-й гвардейской Харьковской мотострелковой дивизией. Мощная была дивизия со славным боевым прошлым. Помню, какие мы проводили учения, стрельбы, марши – высший класс! Дисциплина была на самом высочайшем уровне. В 1977 году дивизией был совершен 260-километровый марш в ночное время суток, а на моем КП находился и следил за моими действиями не кто иной, как начальник Генерального штаба – маршал Николай Васильевич Огарков. Он дал самую высокую оценку и порекомендовал вышестоящему начальству направить меня на учебу в Академию Генерального штаба, куда я поступил в следующем 1978 году. Кстати, в тот же год мне присвоили звание генерал-майора. Диплом об окончании Академии мне тоже вручал маршал Огарков, и он же направил меня в Ташкент на должность первого заместителя начальника штаба Туркестанского военного округа.

Семья осталась в Ташкенте, а сам я направился в Кабул. Шел первый год пребывания ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Восемь месяцев я возглавлял оперативную группы ТуркВО, затем по предложению маршала Огаркова был назначен начальником штаба 40-й общевойсковой армии (собственно говоря, эта армия и представала большую часть советского контингента в Афганистане). Предложения маршала Огаркова относительно меня, как и других руководителей наших Вооруженных сил, зачастую сопровождались фразой «Генерал Тер-Григорьянц, мы Вас хорошо изучили…».

В должности начштаба 40-й армии пробыл с середины 1981-го до конца 1983 года, причем продолжительное время даже совмещал две должности: был начальником штаба и первым заместителем командующего армией, иногда даже исполнял обязанности командующего», – рассказывает Норат Григорьевич.

Человеку гражданскому, не военному, даже сложно до конца оценить всю степень сложности и ответственности, которые были возложены на нашего земляка. Ведь он отвечал за слаженность действий такого громадного военного организма, как целая общевойсковая армия, находясь во главе ее мозга – штаба, сам будучи его ядром! И сегодня в свои 90 лет боевой генерал с точностью называет цифры, помнит десятки имен и фамилий, приводит статистику, детально помнит боевые и технические характеристики, в разговоре то и дело употребляет десятки армейских терминов и аббревиатур, при этом, стараясь, как можно доходчивее довести информацию до собеседника.

В период службы в Афганистане на высоких должностях бывало, что генералу Тер-Григорьянцу каждый месяц приходилось спецрейсом летать в Москву для доклада о военно-политической обстановке в Афганистане и сопредельных странах руководству Министерства обороны СССР, а также согласовывать дальнейшие плановые действия 40-й армии, в том числе и с регулярной армией ДРА.

«Докладывал на совещаниях перед картой Афганистана лично Министру обороны СССР маршалу Дмитрию Федоровичу Устинову, – делится интересными подробностями Норат Григорьевич. – А однажды – это был мой предпоследний доклад министру Устинову, произошел такой случай. Я докладываю военно-политическую обстановку – силы, средства, кто – руководители операций, что докладывает разведка, ну и так далее. Все согласовали, и тут министр встает, руки на груди скрестил и стал ходить по кабинету. Потом остановился и в присутствии всех остальных маршалов и генералов спросил меня:

– Вы – не генерал, я – не маршал, мы – коммунисты! Скажи, когда война закончится в Афганистане? И второй вопрос: как нам сделать, чтобы наркотики не попали из Афганистана в Советский Союз?

Я очень хорошо владел обстановкой, поэтому сразу дал ответ:

– Товарищ министр, по первому вопросу разрешите доложить! Считаю, что необходимо создать коалиционное правительство в Афганистане.

Устинов остановился, сразу понял, о чем я говорю, и был сильно удивлен:

– Да вы что? Разве ЦК КПСС разрешит?

В этот момент я подумал, что сейчас меня могут арестовать, но я продолжил отстаивать свою точку зрения, уже казалось, что пошел на спор с самим министром, объясняя ситуацию как в самой регулярной армии Афганистана, так и среди моджахедов, приводя примеры многопартийности и разных течений, которые были там.

По этому вопросу он сказал, что потом разберемся. А по второму я настаивал на прекращении выхода наших машин «за речку», то есть с территории Афганистана на территорию Союза. Чтобы недобросовестные водители тайно не провозили наркотики, что, к сожалению, имело место быть, хотя с этим всячески боролись. Я высказал инициативу создания там – на границе – базы и дорожного или железнодорожного моста через Аму-Дарью. Устинову это понравилось. Он сразу обратился к маршалу Сергею Леонидовичу Соколову: «А он дело говорит! Возьми на контроль!». Так появился знаменитый «Мост дружбы», по которому потом выводили войска и на последнем БТРе выехал последний командующий 40-й армии периода пребывания в Афганистане генерал Борис Громов».

За успешные действия по руководству советскими войсками в Афганистане генерал-майор Н. Г. Тер-Григорьянц был награжден: советским орденом Красного Знамени и афганским орденом Красного Знамени, который ему вручил лично президент ДРА Бабрак Кармаль, в том числе, и «за разгром подпольного правительства». Но поистине весь полководческий талант Нората Григорьевича проявился в ходе организации и руководства проведением Второй Панджшерской операции в мае-июне 1982 года, целью которой было разгромить многотысячную армии моджахедов в Панджшерском ущелье под предводительством знаменитого Ахмад Шах Масуда, а также перекрыть канал поставки вооружения из Пакистана.

В операции принимало участие свыше 12 тысяч военнослужащих, более 300 единиц бронетехники, более 150 орудий, более 100 вертолетов. Впервые за всю историю наших Вооруженных сил было проведено такое массовое десантирование бойцов с вертолетов в горных условиях (свыше 4,5 тыс.), причем на всю глубину. Также активно применялась авиация. В частности, были отработаны новые приемы, в том числе впервые применены объемно-детонирующие бомбы ОДАБ-500 для расчистки площадок для высадки. Активно применялась артиллерия, использовались заранее продуманные отвлекающие маневры, как, например, наступление в другом направлении с целью дезориентировать противника.

Когда о Второй Панджшерской операции рассказывает сам генерал Тер-Григорьянц, то его слова рисуют в представлении настоящие верещагинские батальные полотна, пугающие, но в то же время чарующие.

Главным итогом операции стало уничтожение около пяти тысяч моджахедов, был нанесен сильный урон инфраструктуре в ущелье, захвачены большие трофеи, что побудило уже Ахмад Шах Масуда осенью 1982 года пойти на перемирие и временно отказаться от активных действий. Генерал Тер-Григорьянц всегда с гордостью подчеркивает, что проводимую им Панджшерскую операцию и по сей день изучают в ведущих военных академиях всего мира!

«Ожидалось, что за проведение данной операция буду представлен к званию Героя Советского Союза. Через какое-то время к нам в Кабул приезжает заместитель Министра обороны СССР по кадрам генерал армии Шкадов Иван Николаевич. Собрали всех в зале. Президиум, все, как полагается, я сижу в первом ряду. И тут он объявляет, что за успешное проведение операции высокое звание Героя Советского Союза присвоено генерал-полковнику (с декабря 1982 года – генерал армии) Максимову Юрию Павловичу – командующему Туркестанским военным округом, в состав которого входила 40-я армия. Справедливости ради надо отметить, что ТуркВО он командовал с начала 1979 года и грамотно руководил вводом советских войск в Афганистан в декабре того же 1979-го. И с тех пор еще говорили, что за это Максимову должны присвоить звание Героя, а в итоге дотянули и нашли подходящий случай… Присвоили за проведение Панджшерской операции.

После того, как генерал Шкадов это торжественно объявил, в зале воцарилась тишина. И тут без разрешения встает генерал-майор Меркушев Николай Александрович, он был начальником политотдела, и говорит:

– Товарищ генерал армии, извините, но все мы знаем, что приказом министра обороны операцию проводил генерал-майор Тер-Григорьянц!

Я встал, естественно, тоже, как положено, и все ждут ответа. Но, надо сказать, генерал Шкадов очень по-умному вышел из ситуации и ответил приблизительно следующее:

– Ну, так какого генерала в лице Тер-Григорьянца воспитал товарищ Максимов как командующий округом! Целого руководителя крупнейшей операции!

В итоге Указом Президиума Верховного Совета СССР я был награжден высшей наградой Советского Союза – орденом Ленина.

Кадровые решения по награждениям периода Афганистана, конечно, сильно отставали от того большого количества подвигов, которые совершали наши доблестные воины. Особенно в первые годы. Я сам тоже старался представлять многих своих подчиненных к заслуженным наградам. Среди них и Герои Советского Союза, такие талантливые и бесстрашные военные, которые дослужились до генеральских званий, как летчик Виталий Павлов, десантник Альберт Слюсарь, выпускник Орджоникидзевского Высшего общевойскового командного училища Руслан Аушев, будущие знаменитые генералы Павел Грачев и Александр Лебедь.

Кстати, во время боевых действий в Афгане, бывало так, что связь по рации прослушивалась душманами. И приходилось передавать приказы на армянском языке, а там уже кто-нибудь переводил, а был даже случай, когда я сделал поручение кому-то из наших земляков на осетинском. Тогда я еще достаточно хорошо владел им», – рассказывает Норат Григорьевич, по праву прозванный боевым генералом!

В ходе боевых действий в Афганистане генерал дважды был тяжело ранен. В конце 1983 года Норат Тер-Григорьянц покинул Афганистан. Сначала предполагалось, что он отправится в Белоруссию, в Борисово, где будет занимать должность командующего танковой армией, однако высокое руководство в Министерстве обороны СССР решило иначе. Норат Григорьевич вместе с семьей приехал в Москву, где он был назначен на должность заместителя начальника Главного штаба Сухопутных войск Вооруженных сил СССР – начальника организационно-мобилизационного управления сухопутных войск. Тогда же, в 1983-м, ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

Работа была не менее ответственная, чем в Афганистане. В ведении находилось более четырех тысяч военкоматов по всему СССР, вопросы начальной военной подготовки во всех школах Союза, вопросы сборов, военные советники, которые оказывали содействие армиям дружественных стран на Ближнем Востоке и в Африке. В этой должности Норат Григорьевич пробыл до конца 1991 года, пока не поступило приглашение от первого Президента Республики Армения приступить к созданию вооруженных сил молодой республики.

Большой патриот своего народа генерал-лейтенант Тер-Григорьянц посчитал это священным долгом и отправился в Армению, где с присущей ему энергией сразу же принялся за разработку концепции создания Вооруженных сил.

«Десять суток я ездил по всем районам боевых действий, осматривал, собирал информацию, беседовал с военными и ополченцами, героически принявшими на себя первый удар. А по ночам я писал ту самую концепцию. Попутно с этим приходилось заниматься множеством самых разных вопросов! Искать военную технику, готовить полигон, подбирать кадры, продумывать вопросы снабжения и обеспечения, даже искать (а иногда делать и самому) нужные плакаты, схемы, карты. Через короткое время я представил концепцию на Совете безопасности Республики Армения, после чего ее утвердили, и началось строительство армянских вооруженных сил. А ведь у Армении не было своей армии с 1375 года, не считая двух лет периода Первой республики с 1918 по 1920 годы. Конечно же, в первую очередь я опирался на опыт боевых действий в горных районах Афганистана», – с гордостью повествует Норат Григорьевич.

10 августа 1992 года Указом Президента Армении генерал Тер-Григорьянц был назначен на должность командующего вооруженными силами Армении, затем занимал должность начальника Генерального штаба и первого заместителя министра обороны республики, а в 1993 году даже исполнял обязанности министра обороны. Несмотря на такие высокие посты, генерал фактически ни дня не провел в кабинете, а постоянно находился в движении. С полным энтузиазмом и воспитанными армейской средой чувством ответственности и долга перед Родиной выполнял доверенные народом задачи. Он даже ел со всеми в столовой, а ночевал прямо в штабе, пока об этом не узнало руководство республики и не предоставило номер в гостинице. Генерал Норат Тер-Григорьянц удостоен государственных наград Республики Армения – ордена Святого Вардана Мамиконяна, медалей «За заслуги перед Отечеством» и «Маршал Баграмян».

«В 1995 году я обратился к президенту Армении с просьбой в связи с созданием министерства обороны упразднить (мою) должность командующего вооруженными силами. Моя миссия была выполнена! Мне предлагали высокие посты, но я отказался и решил вернуться в Москву, где также довелось работать по линии ОДКБ. Я сосредоточился на ветеранской работе, где до января 2008 года был председателем Совета ветеранов войны и военной службы Главкомата Сухопутных войск, в настоящее время – почетный председатель центрального аппарата», – говорит Норат Григорьевич, памятью и энергией которого должно восхищаться.

В свои 90 лет генерал-лейтенант Тер-Григорьянц сам водит машину, даже произошедшая несколько лет назад тяжелая авария, в ходе которой он получил свое третье ранение, не остановила неутомимого генерала. Он охотно делится своими знаниями, периодически читает лекции в Академии Генерального штаба и других военно-учебных заведениях, выступает на Уроках мужества, бывает участником интервью для отечественных и зарубежных СМИ, приглашается в качестве эксперта по Закавказью, активно участвует во многих патриотических, военно-патриотических, ветеранских и памятных мероприятиях, которые проводятся в Москве и других городах страны.

Несмотря на выдающиеся заслуги, большие звания, славу и десятилетия, проведенные вдали от родного города, генерал Норат Григорьевич Тер-Григорьянц никогда не забывал о местах своего детства и юности, всегда в любой беседе или интервью с гордостью рассказывая о самом родном уголке его большой Родины, службе которой он посвятил всю свою жизнь! 5 февраля 2019 года генерал-лейтенант Норат Тер-Григорьянц торжественно открыл мемориальную доску государственному деятелю, наместнику Терской области генералу, графу Михаилу Лорис-Меликову на здании бывшего лорис-меликовского ремесленного училища на улице Кирова в своем родном Владикавказе.

«Надеюсь, что когда-нибудь во Владикавказе обязательно появится и памятник генералу от кавалерии, графу Михаилу Тариэловичу Лорис-Меликову, который так много сделал для Осетии и Владикавказа! Скоро в свет выйдет книга – большой научный труд, посвященный этому выдающемуся государственному деятелю своего времени, надеюсь, ее презентация состоится и на моей родине. Горжусь тем, что я родился в Осетии, которая дала нашей Родине столько великих людей! Армянская община Осетии, и Владикавказа, в частности, на протяжении всей истории принимала самое активное участие во всех сферах жизни нашего края.

Я благодарен Осетии, которая дала мне жизнь, осетинскому народу, который окружал, помогал, воспитывал, и нашему дружному многонациональному Владикавказу, который стал вторым домом для моих родителей, который является моим родным городом. Да, я – интернационалист! Воин-интернационалист! Но, где бы я ни был: в Прибалтике или на Забайкалье, в Ульяновске, Новочеркасске, где-то за границей, в Венгрии или Афганистане, в Армении или Москве – я всегда с гордостью говорю: «Я из Осетии! Я из Владикавказа! Я из Дзауджикау!»

Желаю жителям Осетии всего самого доброго! Мирного неба над головой и новых побед! На этом доклад свой окончил, дорогой читатель – ваш генерал-лейтенант Норат Тер-Григорьянц! И да, уæ бон хорз (добрый день), а точнее, хорзæй баззайут, мæ уды гагатæ (счастливо оставаться, родные мои)! Видите, осетинский я все-таки помню!» – смеется Норат Григорьевич, завершая рассказ о своей Одиссее, начатой 90 лет назад во Владикавказе. Конечно, одна статья не может вместить всех ее подробностей, поэтому все же надеемся, что скромный генерал Тер-Григорьянц приступит к написанию мемуаров… Равнение на генерала!

Фото из архива генерал-лейтенанта Н.Г. Тер-Григорьянца