Новые герои: артиллерия – по-прежнему бог войны
Спускаюсь в блиндаж артиллерийского дивизиона 29-го артиллерийского полка группировки «Север» и сталкиваюсь нос к носу… с актером Маратом Башаровым. Точнее с его двойником. Знакомимся. Представляется: Румиль.
Румиль объясняет, что «Гиацинт-К» – новейшая самоходная артиллерийская установка. На колесной базе установлено орудие от 152-мм буксируемой пушки «Гиацинт-Б», обеспечивающее поражение целей на дальностях до 50 км с применением высокоточных боеприпасов. САУ отличается высокой степенью автоматизации: на выполнение огневой задачи уходит всего 2–3 минуты, после чего машина может оперативно сменить позицию, уходя от возможного ответного удара.
– По каким целям бьете?
– По любым. Опорные пункты противника, живая сила, техника.
– Так что же, теперь артиллерия больше не бог войны? Это звание перешло к войскам беспилотных систем?
– Не согласен. Дроны жалят точечно, – вертит головой мой собеседник. – Они могут влететь в окно, взорваться, навести там шухеру. Ну если это не «Баба-яга», конечно. А мы можем сносить городские постройки квадрат за квадратом. Многоквартирный дом, в котором укрывалось целое подразделение ВСУ, недавно сложили как карточный домик.
Словно в подтверждение сказанных слов – за спиной Румиля висит флаг ракетных войск и артиллерии с девизом: «Меняем рельеф».
– А на каком расстоянии от линии боевого соприкосновения располагаете орудие?
– Обычно в 30 километрах. За нами же охотятся вражеские «птицы». Отстреливаемся и меняем дислокацию.
Срочную службу Румиль служил во Внутренних войсках в Калининграде, а в артиллерию попал совершенно случайно – по распределению после мобилизации осенью 2022 года. С тех пор и воюет, стал настоящим асом ствола, властелином свинцового дождя, который падает на головы врагов.
В разговоре узнаю, что парень из Тольятти, из моего родного города, да еще из одного района. Да и не он один – дивизион на 80 процентов укомплектован бойцами, призванными из автограда.
Всегда приятно встретить на фронте земелю. В Тольятти не был давно, и вместо войны стал расспрашивать о городе: как там теперь то, и как это?
– А как там набережная в новом городе? Ночные городские дискотеки по выходным до сих пор проходят?
– Раньше было дело, но уже давно нет. Да и не хожу я на них.
– Понятное дело, ты теперь «зажигаешь» на других дискотеках…
Смеемся.
– Да нет, я имею в виду до мобилизации. Я хоть и молодой, но уже солидный человек, женат, у меня любимая жена и две очаровательные дочки, старшая в этом году в первый класс пойдет.
Румиль показывает золотое кольцо на безымянном пальце и бережно достает из нагрудного кармашка фотографию дочери, показывает. Вместе с фоткой вытаскивает иконку.
Заметив мой удивленный взгляд, объясняет: «На войне уверовал».
– А при каких обстоятельствах? – интересуюсь.
– Много разных случаев. Первый раз это произошло в самом начале боевого пути. У многих людей на войне обостряются чувства и удивительно проявляется интуиция. Так оно случилось, видимо, и с нашим командиром, а может, ему голос свыше подсказал. Но факт остается фактом: он почувствовал что-то недоброе и настоял, чтобы наше подразделение покинуло место дислокации. А буквально через пару часов туда «прилетело» так, что от того здания места мокрого не осталось. Ну как после этого не уверуешь? Со мной теперь всегда и крестик, и иконка: Господь помогает в смертельной опасности. К нам неоднократно приезжал батюшка, я долго с ним беседовал…
Я так и не спросил у парня, крестился ли он, видя, что на эту тему он дальше говорить не особо хочет. Да и не мое это дело, касаемое глубин человеческой души, командировочного журналиста с диктофоном, который сегодня здесь, а завтра там.
– А командира, того, кто вас спас, как звали?
– Не запомнил. Он был прикомандирован к нам всего на несколько дней – заводил нас на позиции, а после этого случая наши пути разошлись. Конечно, хотелось бы ему передать слова благодарности. Помню только, что он был разведчиком.
– Тоже из эльфов?
– Нет, вполне себе русский, – усмехается Румиль. – Мы тут не интересуемся, кто из нас эльф, а кто русский, татарин или осетин. Все мы братья. Вместе воюем, вместе празднуем.
– А вот интересно, какие песни артиллеристы поют на праздники. Например, на день артиллерии?
– Песни? Ну, например вот эту…
Румиль вдруг затягивает чистым и звонким голосом:
Артиллеристы, Путин дал приказ!
Артиллеристы, зовет Отчизна нас.
Из сотен тысяч батарей
За слезы наших матерей
За нашу Родину – огонь, огонь!
Допел куплет, а потом неожиданно спрашивает: «А можно я привет передам?» И, глядя в камеру, сильно волнуясь и краснея, как школьник на экзамене, бормочет:
– Дорогая Софья… Ой, как тяжело все это… Я тебя очень сильно люблю! Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Все у нас с тобой будет хорошо!
– По каким целям бьете?
– По любым. Опорные пункты противника, живая сила, техника.
– Так что же, теперь артиллерия больше не бог войны? Это звание перешло к войскам беспилотных систем?
– Не согласен. Дроны жалят точечно, – вертит головой мой собеседник. – Они могут влететь в окно, взорваться, навести там шухеру. Ну если это не «Баба-яга», конечно. А мы можем сносить городские постройки квадрат за квадратом. Многоквартирный дом, в котором укрывалось целое подразделение ВСУ, недавно сложили как карточный домик.
Словно в подтверждение сказанных слов – за спиной Румиля висит флаг ракетных войск и артиллерии с девизом: «Меняем рельеф».
– А на каком расстоянии от линии боевого соприкосновения располагаете орудие?
– Обычно в 30 километрах. За нами же охотятся вражеские «птицы». Отстреливаемся и меняем дислокацию.
Срочную службу Румиль служил во Внутренних войсках в Калининграде, а в артиллерию попал совершенно случайно – по распределению после мобилизации осенью 2022 года. С тех пор и воюет, стал настоящим асом ствола, властелином свинцового дождя, который падает на головы врагов.
В разговоре узнаю, что парень из Тольятти, из моего родного города, да еще из одного района. Да и не он один – дивизион на 80 процентов укомплектован бойцами, призванными из автограда.
Всегда приятно встретить на фронте земелю. В Тольятти не был давно, и вместо войны стал расспрашивать о городе: как там теперь то, и как это?
– А как там набережная в новом городе? Ночные городские дискотеки по выходным до сих пор проходят?
– Раньше было дело, но уже давно нет. Да и не хожу я на них.
– Понятное дело, ты теперь «зажигаешь» на других дискотеках…
Смеемся.
– Да нет, я имею в виду до мобилизации. Я хоть и молодой, но уже солидный человек, женат, у меня любимая жена и две очаровательные дочки, старшая в этом году в первый класс пойдет.
Румиль показывает золотое кольцо на безымянном пальце и бережно достает из нагрудного кармашка фотографию дочери, показывает. Вместе с фоткой вытаскивает иконку.
Заметив мой удивленный взгляд, объясняет: «На войне уверовал».
– А при каких обстоятельствах? – интересуюсь.
– Много разных случаев. Первый раз это произошло в самом начале боевого пути. У многих людей на войне обостряются чувства и удивительно проявляется интуиция. Так оно случилось, видимо, и с нашим командиром, а может, ему голос свыше подсказал. Но факт остается фактом: он почувствовал что-то недоброе и настоял, чтобы наше подразделение покинуло место дислокации. А буквально через пару часов туда «прилетело» так, что от того здания места мокрого не осталось. Ну как после этого не уверуешь? Со мной теперь всегда и крестик, и иконка: Господь помогает в смертельной опасности. К нам неоднократно приезжал батюшка, я долго с ним беседовал…
Я так и не спросил у парня, крестился ли он, видя, что на эту тему он дальше говорить не особо хочет. Да и не мое это дело, касаемое глубин человеческой души, командировочного журналиста с диктофоном, который сегодня здесь, а завтра там.
– А командира, того, кто вас спас, как звали?
– Не запомнил. Он был прикомандирован к нам всего на несколько дней – заводил нас на позиции, а после этого случая наши пути разошлись. Конечно, хотелось бы ему передать слова благодарности. Помню только, что он был разведчиком.
– Тоже из эльфов?
– Нет, вполне себе русский, – усмехается Румиль. – Мы тут не интересуемся, кто из нас эльф, а кто русский, татарин или осетин. Все мы братья. Вместе воюем, вместе празднуем.
– А вот интересно, какие песни артиллеристы поют на праздники. Например, на день артиллерии?
– Песни? Ну, например вот эту…
Румиль вдруг затягивает чистым и звонким голосом:
Артиллеристы, Путин дал приказ!
Артиллеристы, зовет Отчизна нас.
Из сотен тысяч батарей
За слезы наших матерей
За нашу Родину – огонь, огонь!
Допел куплет, а потом неожиданно спрашивает: «А можно я привет передам?» И, глядя в камеру, сильно волнуясь и краснея, как школьник на экзамене, бормочет:
– Дорогая Софья… Ой, как тяжело все это… Я тебя очень сильно люблю! Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Все у нас с тобой будет хорошо!