Петр и Югетт Шереметевы в браке уже 24 года, а два года назад они обвенчались в православном храме.
Граф Шереметев – о любви, искусстве, вере и верности России
Старейший потомок известного дворянского рода, 94-летний граф Петр Петрович Шереметев принял судьбоносное решение и на всегда вернулся в Россию. Легендарный аристократ покидает Францию вместе с супругой Югетт. Причина? «Хочу исполнить последнюю волю отца и посвятить остаток своих дней служению Родине моих предков», – сообщил Шереметев в письме Президенту России.
Корреспондент «РГ» познакомилась с графом во время послед него его визита в нашу страну и даже побывала у него в гостях, в квартире в живописном месте на Краснохолмской набережной, которую ему в пользование уже долгие годы предоставляют столичные власти.
Ровно в назначенный час граф встречает меня у подъезда. Зрелище завораживающее: безупречная стать (невероятная для его возраста!), изысканные манеры, чистая русская речь с легким шармом французского акцента, проницательный взгляд. Само воплощение культуры и интеллигентности. Безукоризненно начищенные ботинки, строгий костюм, тонкий аромат дорогого парфюма. «Пройдемте, Елена. Югетт нас ждет», – приветливо протягивает руку граф.
«Добро пожаловать!» – озаряет комнату улыбкой графиня. По-русски говорит пока с трудом, но ради любимого мужа, с которым неразлучна, итальянка упорно учит язык. Элегантный брючный костюм, каблучки, безупречный образ. От нее исходит невероятный шарм. Делаю комплимент хозяйке и удивляюсь: «Вы всегда дома в обуви?» Шереметевы смеются: «Нет, но мы же принимаем гостей!»
А как он смотрит на супругу... «Мне невероятно повезло с же ной!» – произносит граф с неподдельным восхищением. И это взаимно. Нежные взгляды, легкие прикосновения, теплые объятия – их чувства осязаемы. Любовь оказалась сильнее всего: несколько лет
назад они обвенчались в русской православной церкви в Москве, скрепив свой 22-летний супружеский союз перед Богом. И большая разница в возрасте для них не помеха.
Как они встретились? Граф начинает издалека. Его личная жизнь – роман с неожиданными поворотами. Три брака. Первый – почти историческая ирония: он – потомок Шереметевых, Кутузова и Суворова – женился на потомке рода... Наполеона Бонапарта!
«Я считал, что нет ничего плохого в том, чтобы связать себя уза ми с женщиной из династии тех, с кем мои предки воевали. Забавная деталь, придававшая браку изюминку. Но не сложилось. Мы про жили шесть лет и развелись».
Второй брак – ошибка, принесшая лишь горечь, несмотря на рождение дочери и сына. К сожалению, Ксения и Борис практически не говорят по-русски...
После двух неудачных попыток обрести семью и любовь Петр Петрович смирился с одиночеством. И тогда судьба подарила чудо: в Париже, на свадьбе в храме, он оказался рядом с Югетт. Примечательно, но первая их встреча, о которой он даже забыл, состоялась за несколько десятилетий до этого события. Югетт признается, увидев графа, вошедшего в храм, сразу почувствовала: «Это мой будущий муж!» «Как?» – спрашиваю. Она кладет руку на грудь: «Сердцем».
Ровно в назначенный час граф встречает меня у подъезда. Зрелище завораживающее: безупречная стать (невероятная для его возраста!), изысканные манеры, чистая русская речь с легким шармом французского акцента, проницательный взгляд. Само воплощение культуры и интеллигентности. Безукоризненно начищенные ботинки, строгий костюм, тонкий аромат дорогого парфюма. «Пройдемте, Елена. Югетт нас ждет», – приветливо протягивает руку граф.
«Добро пожаловать!» – озаряет комнату улыбкой графиня. По-русски говорит пока с трудом, но ради любимого мужа, с которым неразлучна, итальянка упорно учит язык. Элегантный брючный костюм, каблучки, безупречный образ. От нее исходит невероятный шарм. Делаю комплимент хозяйке и удивляюсь: «Вы всегда дома в обуви?» Шереметевы смеются: «Нет, но мы же принимаем гостей!»
А как он смотрит на супругу... «Мне невероятно повезло с же ной!» – произносит граф с неподдельным восхищением. И это взаимно. Нежные взгляды, легкие прикосновения, теплые объятия – их чувства осязаемы. Любовь оказалась сильнее всего: несколько лет
назад они обвенчались в русской православной церкви в Москве, скрепив свой 22-летний супружеский союз перед Богом. И большая разница в возрасте для них не помеха.
Как они встретились? Граф начинает издалека. Его личная жизнь – роман с неожиданными поворотами. Три брака. Первый – почти историческая ирония: он – потомок Шереметевых, Кутузова и Суворова – женился на потомке рода... Наполеона Бонапарта!
«Я считал, что нет ничего плохого в том, чтобы связать себя уза ми с женщиной из династии тех, с кем мои предки воевали. Забавная деталь, придававшая браку изюминку. Но не сложилось. Мы про жили шесть лет и развелись».
Второй брак – ошибка, принесшая лишь горечь, несмотря на рождение дочери и сына. К сожалению, Ксения и Борис практически не говорят по-русски...
После двух неудачных попыток обрести семью и любовь Петр Петрович смирился с одиночеством. И тогда судьба подарила чудо: в Париже, на свадьбе в храме, он оказался рядом с Югетт. Примечательно, но первая их встреча, о которой он даже забыл, состоялась за несколько десятилетий до этого события. Югетт признается, увидев графа, вошедшего в храм, сразу почувствовала: «Это мой будущий муж!» «Как?» – спрашиваю. Она кладет руку на грудь: «Сердцем».
« Русская кровь великих династий течет в моих жилах: Шереметевы, Кутузов, Суворов. Любовь к России – с молоком матери.
«После этих испытаний, когда я уже не ждал перемен, жизнь свела меня с умной и красивой женщиной, с которой мы счастливы, несмотря на отсутствие общих детей».
Их московская обитель больше похожа на музей – настоящий храм искусства. Мебели – минимум, зато стены – сплошная галерея. Граф – страстный коллекционер и знаток. Рядом – его муза и соратница Югетт, искусствовед, владелица галереи в Страсбурге.
«Здесь только русские живо писцы, – с гордостью показывает граф на стены. – Особенно дороги мне художники «подвального» искусства из Иваново-Вознесенска. В XIX веке им запрещали творить свободно, вот они и ушли в подполье, в подвалы. Я собрал 75 таких работ! Имена многих авто ров неизвестны, но это неважно. Моя коллекция – не просто антиквариат – это спасенная частица истории русского искусства, которая могла быть утеряна».
Родившись в Марокко, куда вынужденно перебрались его предки, граф с детства говорил по-русски, пел романсы, впитывал культуру и гордился корнями. «Русская кровь великих династий течет в моих жилах: Шереметевы, Кутузов, Суворов... Любовь к России – с молоком матери. Она прекрасно пела роман сы – божественное сопрано. Я тоже пел их всю жизнь. Жил в Марокко, во Франции, но связь с Родиной чувствовал всегда. Всегда хотел быть ей полезным, как это всегда делали мои предки».
Он гордится историей своей семьи и с болью говорит о том, как его знаменитый дворянский род, обладавший огромным авторитетом и состоянием в царской Рос сии (в имениях Шереметевых было, по словам графа, до 800 тысяч крепостных), попал в опалу к большевикам. Как его дедушку и бабушку вместе с детьми лишили всего, что они имели, подвергли гонениям, бросили за решетку. Дедушка не выдержал испытаний – скончался до освобождения, а бабушка с шестерыми детьми бежала в Европу. Двоих старших сыновей от расстрела спасти не удалось...
Попав в Россию уже в зрелом возрасте, он ехал не только поклониться земле предков, но и действовать. Увидев в городе Иваново нехватку музыкального образования, Шереметев воплотил меч ту: «В традициях нашего рода – поддерживать народ и искусство. Я открыл там консерваторию, когда музыкантов и училищ не было. Хотел дать талантам шанс». Результат? Четыре консерватории в разных городах России! А в 1991 году появился и «Шереметев-центр».
«А кадетский корпус в Иванове – тоже ваша заслуга?» – спрашиваю. «Да! – кивает граф. – Считаю кадетское воспитание одним из лучших для юношей. И мне удалось его создать».
Талантливый архитектор и музыкант, он 40 лет возглавлял Рус скую консерваторию имени Рахманинова в Париже, в которой упор делался на русскую классическую музыку, русскую школу. Глинка, Чайковский...
«Консерватория сталкивалась с давлением из-за своей направленности. Были гонения... И моей задачей было ее защищать от по пыток закрытия. Сейчас у консерватории поменялось руководство, и я очень обеспокоен ее будущим. К счастью, русские классики пока не попали под запрет, но политика изменилась. Больно это видеть, – вздыхает граф Шереметев. И после паузы добавляет: – Уверен, русская музыка всегда будет в сердцах французов».
Долгие годы он старался сохранять русские традиции за рубежом, противодействуя дезинформации и русофобии. А также являлся президентом организации, которая занимается поддержкой русских, проживающих в других странах, – их 40 миллионов! «Это колоссальная работа, охватывающая не только Францию, но и весь мир. Это деятельность во славу России», – подчеркивает мой собеседник. А одним из важнейших для него событий за последнее время было участие в конгрессе соотечественников в Москве. Граф Шереметев как один из главных его гостей удостоен почетно го звания «Русский соотечественник года ». Триумфальный момент с ним, конечно же, разделила верная спутница Югетт. Аристократ с гордостью показывает мне сияющую награду.
Приезжая, супруги всегда про ходили обследования в российских клиниках. «Доверяю русским врачам и технологиям», – признается граф. К слову, к со зданию в столице НИИ скорой помощи имени Склифосовского Шереметевы имели непосредственное отношение: в 1803 году с позволения императора организовали в Москве «странноприимный дом», который в будущем и стал знаменитым медучреждением.
О политике он говорит осторожно: «Боюсь словом навредить». А вот о судьбе родового до стояния рассуждает по-философски: «Рад, что дворцы и земли предков не разрушены, а стали музеями, доступными всем. Значит, па мять о Шереметевых жива. Для меня это главное...»
Их московская обитель больше похожа на музей – настоящий храм искусства. Мебели – минимум, зато стены – сплошная галерея. Граф – страстный коллекционер и знаток. Рядом – его муза и соратница Югетт, искусствовед, владелица галереи в Страсбурге.
«Здесь только русские живо писцы, – с гордостью показывает граф на стены. – Особенно дороги мне художники «подвального» искусства из Иваново-Вознесенска. В XIX веке им запрещали творить свободно, вот они и ушли в подполье, в подвалы. Я собрал 75 таких работ! Имена многих авто ров неизвестны, но это неважно. Моя коллекция – не просто антиквариат – это спасенная частица истории русского искусства, которая могла быть утеряна».
Родившись в Марокко, куда вынужденно перебрались его предки, граф с детства говорил по-русски, пел романсы, впитывал культуру и гордился корнями. «Русская кровь великих династий течет в моих жилах: Шереметевы, Кутузов, Суворов... Любовь к России – с молоком матери. Она прекрасно пела роман сы – божественное сопрано. Я тоже пел их всю жизнь. Жил в Марокко, во Франции, но связь с Родиной чувствовал всегда. Всегда хотел быть ей полезным, как это всегда делали мои предки».
Он гордится историей своей семьи и с болью говорит о том, как его знаменитый дворянский род, обладавший огромным авторитетом и состоянием в царской Рос сии (в имениях Шереметевых было, по словам графа, до 800 тысяч крепостных), попал в опалу к большевикам. Как его дедушку и бабушку вместе с детьми лишили всего, что они имели, подвергли гонениям, бросили за решетку. Дедушка не выдержал испытаний – скончался до освобождения, а бабушка с шестерыми детьми бежала в Европу. Двоих старших сыновей от расстрела спасти не удалось...
Попав в Россию уже в зрелом возрасте, он ехал не только поклониться земле предков, но и действовать. Увидев в городе Иваново нехватку музыкального образования, Шереметев воплотил меч ту: «В традициях нашего рода – поддерживать народ и искусство. Я открыл там консерваторию, когда музыкантов и училищ не было. Хотел дать талантам шанс». Результат? Четыре консерватории в разных городах России! А в 1991 году появился и «Шереметев-центр».
«А кадетский корпус в Иванове – тоже ваша заслуга?» – спрашиваю. «Да! – кивает граф. – Считаю кадетское воспитание одним из лучших для юношей. И мне удалось его создать».
Талантливый архитектор и музыкант, он 40 лет возглавлял Рус скую консерваторию имени Рахманинова в Париже, в которой упор делался на русскую классическую музыку, русскую школу. Глинка, Чайковский...
«Консерватория сталкивалась с давлением из-за своей направленности. Были гонения... И моей задачей было ее защищать от по пыток закрытия. Сейчас у консерватории поменялось руководство, и я очень обеспокоен ее будущим. К счастью, русские классики пока не попали под запрет, но политика изменилась. Больно это видеть, – вздыхает граф Шереметев. И после паузы добавляет: – Уверен, русская музыка всегда будет в сердцах французов».
Долгие годы он старался сохранять русские традиции за рубежом, противодействуя дезинформации и русофобии. А также являлся президентом организации, которая занимается поддержкой русских, проживающих в других странах, – их 40 миллионов! «Это колоссальная работа, охватывающая не только Францию, но и весь мир. Это деятельность во славу России», – подчеркивает мой собеседник. А одним из важнейших для него событий за последнее время было участие в конгрессе соотечественников в Москве. Граф Шереметев как один из главных его гостей удостоен почетно го звания «Русский соотечественник года ». Триумфальный момент с ним, конечно же, разделила верная спутница Югетт. Аристократ с гордостью показывает мне сияющую награду.
Приезжая, супруги всегда про ходили обследования в российских клиниках. «Доверяю русским врачам и технологиям», – признается граф. К слову, к со зданию в столице НИИ скорой помощи имени Склифосовского Шереметевы имели непосредственное отношение: в 1803 году с позволения императора организовали в Москве «странноприимный дом», который в будущем и стал знаменитым медучреждением.
О политике он говорит осторожно: «Боюсь словом навредить». А вот о судьбе родового до стояния рассуждает по-философски: «Рад, что дворцы и земли предков не разрушены, а стали музеями, доступными всем. Значит, па мять о Шереметевых жива. Для меня это главное...»
Справка «РГ»:
Шереметевы – один из виднейших боярских родов Российской империи. К нему принадлежал воевода, генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, в декабре 1701 года он нанес поражение шведам, за что был награжден орденом Андрея Первозванного. В 1706 году за усмирение восстания в Астрахани первым в истории Царства русского получил от Петра I титул графа. А после победы в Полтавской битве стал обладателем больших поместий. Шереметевыми построены подмосковные усадьбы «Останкино», «Кусково», с десяток домов и дворцов в разных городах. Представители рода были меценатами, развивали культуру, искусство, медицину.
Однако в 1917 году семья была арестована большевиками. Дедушка Петра Петровича Шереметева не дожил до освобождения в 1924 году. Двое старших детей были расстреляны. А графиня Шереметева, его бабушка, с шестерыми детьми эмигрировала в Европу.
Петр Петрович Шереметев – потомок древних дворянских родов Рюриковичей и Романовых. Среди его предков – великие русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов.
Шереметевы – один из виднейших боярских родов Российской империи. К нему принадлежал воевода, генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, в декабре 1701 года он нанес поражение шведам, за что был награжден орденом Андрея Первозванного. В 1706 году за усмирение восстания в Астрахани первым в истории Царства русского получил от Петра I титул графа. А после победы в Полтавской битве стал обладателем больших поместий. Шереметевыми построены подмосковные усадьбы «Останкино», «Кусково», с десяток домов и дворцов в разных городах. Представители рода были меценатами, развивали культуру, искусство, медицину.
Однако в 1917 году семья была арестована большевиками. Дедушка Петра Петровича Шереметева не дожил до освобождения в 1924 году. Двое старших детей были расстреляны. А графиня Шереметева, его бабушка, с шестерыми детьми эмигрировала в Европу.
Петр Петрович Шереметев – потомок древних дворянских родов Рюриковичей и Романовых. Среди его предков – великие русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов.