Так и не удавалось пока Давиду Маратовичу реализовать свои литературные способности. На пенсию вышел в «звании» главбуха, семьей не обзавелся – не получилось: полюбил одну – как говорится, на всю жизнь, а она предпочла другого. Насчет литературы – это он, наверное, ленился; в голове крутились рифмы, а целый стих не складывался. Хотя, он же еще в 6 лет написал маме: «С днем рожденья поздравляю, много счастия желаю. Очень я тебя люблю. Песню про тебя спою…» Неплохо для такого-то возраста. И вот сейчас, когда настали никакие, пустые безработные дни, решил он заработать своеобразную прибавку к пенсии. На стенах нескольких домов, в разных районах города, да и у своего подъезда, расклеил призывное сообщение: «Пишу в стихах и в прозе поздравления с юбилеями, днями рождения, свадьбами… Могу сочинить эпитафию в стихах для надписи на памятнике. Оплата по соглашению. Адрес… телефон… Ф. и. о.»
Приходили, звонили, молодые, пожилые… А он строчил, не уставая: «Ваш юбилей – наш общий праздник. Побольше годов вам, хороших и разных» Или: «Молодоженам – салют и привет! Выше любви ничего в мире нет». Вот тут, на свадебном «пороге», он и споткнулся, запнулся, ибо хотел найти рифму к имени невесты, а звали ее (не поверите! ) – Акватория. Господи, каких только имен сейчас не дают!.. Кроме «история» ничего на ум не приходило. И вдруг он вспомнил, что есть и слово, и имя – Виктория, в переводе – «победа». Взял и написал: «Чтобы рядом с тобой, Акватория, и с любимым твоим была всегда Виктория. А дальше – поглядим…» Ох, если бы он ведал, что натворил… Оказывается, маму жениха так звали. И она напрочь не желала, чтобы сын женился на этой, как она говорила соседке, девице с задранным носом. Когда на свадьбе торжественно огласили приветствие, свекровь возмутилась, зажала уши и, несмотря на немолодой уже возраст, почти бегом, с криком «Это они нарочно!» покинула комнату. Начался маленький скандальчик, а через несколько дней жених потребовал у Давида Маратовича компенсацию за причиненный моральный ущерб. В общем, обеднев на значительную сумму, Давид понял, что реализоваться в поэзии не получается.
Через несколько дней, проходя мимо магазина с товарами для детей, он увидел огромную красочную рекламу: «Приходите к нам, детишки, девчонки и мальчишки! Для вас – игрушки и книжки». Ничего себе, и я так умею, – подумал Давид, – может, попробовать себя в рекламе, например, продуктовых магазинов. Не перепутать бы только баклажан с балаганом, а цитрус с вирусом… Но – неудача шла за ним по пятам: директором первого же магазина, куда он зашел, оказался один из гостей той злополучной свадьбы.
Дома, предварительно сняв с карты свою любимую неколебимую пенсию, всерьез задумался: кончать надо с этим стихомученичеством! Хотя… накопилось уже немало поздравлений, и что, если их все собрать и издать!? Таких сборников в мире еще не бывало. Гонорара не будет, зато – слава! Только надо заранее узнать, в частном издательстве, куда он придет, не работает ли случайно кто из родственников Виктории. Вот уж тогда, воистину, будет «по-беда» с ударением на «беда»…
Приходили, звонили, молодые, пожилые… А он строчил, не уставая: «Ваш юбилей – наш общий праздник. Побольше годов вам, хороших и разных» Или: «Молодоженам – салют и привет! Выше любви ничего в мире нет». Вот тут, на свадебном «пороге», он и споткнулся, запнулся, ибо хотел найти рифму к имени невесты, а звали ее (не поверите! ) – Акватория. Господи, каких только имен сейчас не дают!.. Кроме «история» ничего на ум не приходило. И вдруг он вспомнил, что есть и слово, и имя – Виктория, в переводе – «победа». Взял и написал: «Чтобы рядом с тобой, Акватория, и с любимым твоим была всегда Виктория. А дальше – поглядим…» Ох, если бы он ведал, что натворил… Оказывается, маму жениха так звали. И она напрочь не желала, чтобы сын женился на этой, как она говорила соседке, девице с задранным носом. Когда на свадьбе торжественно огласили приветствие, свекровь возмутилась, зажала уши и, несмотря на немолодой уже возраст, почти бегом, с криком «Это они нарочно!» покинула комнату. Начался маленький скандальчик, а через несколько дней жених потребовал у Давида Маратовича компенсацию за причиненный моральный ущерб. В общем, обеднев на значительную сумму, Давид понял, что реализоваться в поэзии не получается.
Через несколько дней, проходя мимо магазина с товарами для детей, он увидел огромную красочную рекламу: «Приходите к нам, детишки, девчонки и мальчишки! Для вас – игрушки и книжки». Ничего себе, и я так умею, – подумал Давид, – может, попробовать себя в рекламе, например, продуктовых магазинов. Не перепутать бы только баклажан с балаганом, а цитрус с вирусом… Но – неудача шла за ним по пятам: директором первого же магазина, куда он зашел, оказался один из гостей той злополучной свадьбы.
Дома, предварительно сняв с карты свою любимую неколебимую пенсию, всерьез задумался: кончать надо с этим стихомученичеством! Хотя… накопилось уже немало поздравлений, и что, если их все собрать и издать!? Таких сборников в мире еще не бывало. Гонорара не будет, зато – слава! Только надо заранее узнать, в частном издательстве, куда он придет, не работает ли случайно кто из родственников Виктории. Вот уж тогда, воистину, будет «по-беда» с ударением на «беда»…