Человек уходит из жизни… Это, конечно же, предопределено. Рано или поздно, но такое произойдет с каждым из нас. Поколения сменяют друг друга. Вот, кажется, приходит черед и «детей войны»… Такова суровая логика, такова скупая, но точная статистика.
Совсем недавно не стало Риммы Гавриловны Гуриевой – хорошего, доброго человека, без которого наш мир в чем-то обеднел и стал мельче.
Римма Гавриловна – настоящий УЧИТЕЛЬ. Ее невозможно представить в ином обличии. Математик от Бога, заслуженный учитель РСО–А, с бесконечным количеством других званий и поощрений. Но разве дело в них?! Она всю себя отдала детям. Не одно поколение вчерашних школьников может вспомнить о ней добрым словом, потому что она умела понимать людей, не запираться сугубо в своем предмете.
Ей было интересно все. И прежде всего школа, которую она любила самозабвенно. Даже будучи уже на заслуженном отдыхе, радовалась буквально всему хорошему, что там происходило. Владикавказская ордена «Знак Почета» гимназия № 5 им. А.В. Луначарского – Римма Гавриловна гордилась своим вторым домом. Пополнение кабинетов, озеленение территории, новые кадры – все-все касалось и ее, потому что школа была источником ее бодрости, энергии, оптимизма, а такое, признайтесь, случается далеко не у каждого. А тут… Заслуженный ветеран, проработавший более полувека, сохранил и молодой задор, и желание бесконечно учиться, и при всем этом сумел «не перегореть»… Редкий дар, которым наделены только избранные. И сохранить его непросто.
Римма Гавриловна умела поддержать человека в нелегкое для него время, найти для этого нужные слова. И они всегда помогали, потому что в них не было ни капли фальши, потому что они не являлись общими, а предназначались именно данному человеку. В ее искреннем желании помочь людям никогда никто не сомневался: это происходило без всяких напоминаний, само собой. Может, именно так всегда и должно быть?! Никогда ни в чем никакого «самопиара», показушного интереса к чему-то сверхпопулярному. Однако, когда в этом бывала необходимость, она могла сказать человеку и горькую правду прямо в глаза, не дать обидчику кого-то на растерзание, а просто посидеть с кем-то рядом, молча, без назиданий и моря неисполнимых обещаний, поддержать, утешить, вселить надежду на лучшее.
Она была глубоко уверена, что человеку нужно говорить о хорошем тогда, когда он еще в полном здравии. И ведь это так правильно, так гуманно. И у Риммы Гавриловны неизменно находились такие слова и для ребят, и для коллег, потому что она умела видеть в каждом из них что-то светлое и чистое.
Математика – точная наука. С этим не поспоришь. И дается она далеко не всем. Увы… А вот для Риммы Гавриловны в этом предмете не существовало никакой сухости. Она умела сравнивать мир цифр и формул с той красотой, которая была рядом. Оркестр… Сколько в нем звуков, самых различных, сколько удивительных инструментов. И вот опытный дирижер сложил все это в единый венок, который сразу заискрился, ожил, потянулся к жизни. Так и у самой Риммы Гавриловны. Она могла в полном смысле этого слова руководить цифрами, которые в ее опытных руках были способны на чудеса и преображались во что-то понятное, простое, доступное даже для тугодумов.
Меня всегда поражала терпимость, прозорливость Риммы Гавриловны. Она прекрасно понимала, что кроме математики существуют и другие предметы, что среди ребят есть и откровенные гуманитарии, для которых глубины ее науки совершенно не обязательны. А если так, то и заставлять детей с ними работать крайне неразумно. Кому пойдет на пользу такое насилие?! И она умела по-своему щадить людей. Давала им темы для рефератов о великих математиках, о значении открытий в современном мире, устраивала презентации, которые явно оживляли уроки. Конечно же, это вовсе не означало отказа от изучения предмета, но зато и не унижало отдельных ребят, не гасило их интереса, повышало самооценку школьника-гуманитария. Она не оставалась безразличной к успехам этих ребят, всегда радовалась их достижениям на конкурсах и олимпиадах.
Римма Гавриловна стремилась к тому, чтобы ее ученики тянулись к знаниям. Часто они поступали в самые престижные вузы и там никогда не роняли авторитета своего наставника. Я хорошо помню такую историю. Еще бы! Двух наших ребят, двух Андреев – Валиева и Заруднева – комиссия из МГУ отобрала для обучения в школе-интернате при головном университете. Конкурс был огромный, но мальчики выдержали его. Их готовили для поступления на механико-математический факультет. Оба показали себя достойно. Как-то вечером (а я тогда работала в Верховном Совете СССР и жила в гостинице «Москва») раздался телефонный звонок. Он был от куратора мальчиков. Педагог хвалила ребят, говорила мне, их вчерашнему классному руководителю, об их организованности, собранности, старании. Но что меня особенно порадовало, так это отзыв об их математической подготовке, ее слова о том, что они учились у «добротного учителя». Казалось бы, такое несовместимое сочетание понятий. Но ведь какое точное! Лучше, пожалуй, и не скажешь. Я очень радовалась за Римму Гавриловну, представляла, как ей будет приятно услышать такой отзыв как о своих питомцах, так и о себе. А ведь их были сотни, тех, чьим наставником она являлась, кто с честью нес по дорогам жизни то, что было заложено, подарено от всей души ею, Р.Г. Гуриевой, им, вчерашним «детям».
Римма Гавриловна десятки лет проработала завучем. В круг ее обязанностей входило и составление расписания занятий. Я не переставала удивляться ее умению подойти не только точно, но и очень тактично к работе с учителями разных дисциплин, ее умению прислушиваться к их пожеланиям и просьбам. А ведь тесно общаться с людьми всегда непросто. Их нужно уметь понимать и принимать такими, какие они есть. И, конечно, помогать по мере возможности. У Риммы Гавриловны был в этом отношении настоящий талант. И мы все ценили его.
О себе она обычно рассказывала очень скупо: «Я пришла в 5-ю школу в 1972 году, после того, как проработала 15 лет. Уже была заслуженным учителем, имела титулы, а попала я в эту школу благодаря И.С. Цидаеву. Это был человек, которому я обязана многим. Он был профессионалом высшего уровня. Во всем мне помогал. На него всегда можно было положиться, найти поддержку. Но после года работы здесь мне предложили ехать работать в Германию, от чего я отказаться не могла. А с другой стороны, было очень неудобно перед Ильей Сергеевичем. Но при всем при этом мне пришлось сказать ему. И он меня понял, и написал такую характеристику, что у меня на глазах появились слезы. Мне казалось, я не достойна всех его похвал. И до сих пор я благодарна этому человеку, который оказал мне помощь, когда я в ней нуждалась.
В пятую школу я пришла уже достаточно подготовленным учителем, имевшим опыт работы в 4-й и 12-й школах. В этой школе мне было немного легче привыкнуть к коллективу, так как здесь работала группа учителей, которые были моими коллегами в других школах.
Что бы я хотела видеть в своих учениках? Главное – научиться трудиться, так как если ты умеешь это делать, то сможешь реализовать свои возможности. Хотелось бы, чтобы ребята не забывали, что нужно оставаться людьми в любых жизненных ситуациях, сохранять достоинство, доброту. Нужно работать над собой, быть тактичным и воспитанным».
К своим непосредственным коллегам-математикам она относилась по-матерински – тепло и очень внимательно. Да и они платили ей тем же. Все: и Г.И. Евстратенко, и Н.В. Крюкова, и Э.К. Лазаренко, и Н.И. Кобаидзе, и Л.К. Кавтарадзе, и З.З. Мамсурова, и все остальные. Даже уйдя на заслуженный отдых, Римма Гавриловна не порывала связь со своим методобъединением. Она умела быть благодарной людям, которые проявляли к ней хоть какое-то внимание. А это очень редкое качество. Ведь люди так быстро привыкают к хорошему, а потом просто перестают с ним считаться. Но нет, это не про таких, как Римма Гавриловна.
С нами же, словесниками гимназии, она тесно дружила. Ей были небезразличны наши споры о новинках литературы, беседы о поэзии, подготовка к тематическим вечерам, на которых она всегда присутствовала и «болела» за каждого исполнителя.
Да, где-то в душе она все же была романтиком. Помню, как-то на перемене наши ребята-гитаристы пели песню П. Аедоницкого «Письма». Они столько искали ее! Тогда еще не было Интернета. И вот нашли! Мы как раз готовили постановку по повести В. Осипова «Неотправленное письмо». Герои ее геологи-первооткрыватели. Римме Гавриловне нужно было заранее сделать чертеж к новой теме на доске. Но, войдя тихонечко в аудиторию, она стала слушать исполнителей. Вот уже и звонок оповестил о начале урока, а она его будтои не заметила.
Почему ты не пишешь,
Что случилось с тобой?
По брезентовой крыше
Ходит дождь проливной.
Если б только ты знала,
Как здесь письма нужны,
Ты б тогда не писала
От весны до весны.
Может, письма затерялись в тайге,
Может, письма заплутались в пурге?
Где-то бродят, непогоду кляня,
Неужели они не отыщут меня?!
Мальчики допели песню до конца. А потом Римма Гавриловна попросила их написать ей текст песни – слова В. Лазарева.
Прошло какое-то время. И вновь тот же класс. А в проходе между рядами зачехленная гитара, готовая к проведению очередной репетиции. И неожиданная просьба Римма Гавриловны к тем же исполнителям: «Сыграйте «Письма» еще раз. Пожалуйста». Ребята тут же с огромным удовольствием откликнулись на ее просьбу. А она, задумавшись, продекламировала последнюю строфу В. Лазарева:
Ты пришли мне надежду
И живое тепло.
Даже ночью кромешной
Мне от писем светло.
Я прочту их в разлуке,
Улыбнусь тишине,
Словно добрые руки
Прикоснулись ко мне.
И еще сказала: «Как искренно. Как к месту. Я же прочитала «Неотправленное письмо». Поэтому и говорю. Спасибо вам, мальчики»…
После урока ребята наперебой рассказывали мне, классному руководителю, эту историю. Да, такой свою «математичку», всегда подтянутую и строгую, они еще никогда не видели. Вот вам и сухие теоремы… Вот вам и суровые аксиомы…
А как Римма Гавриловна всегда интересовалась своей родословной. Представителями своей фамилии. Именно с ее подачи я в свое время работала над очерком «Дневник, написанный в застенках» о Константине Гуриеве, повторившем подвиг Мусы Джалиля – татарского поэта. Находясь в концлагере,а потом в Моабитской тюрьме, он тоже вел дневник, отражая в нем все ужасы фашистского плена. Писал по-осетински (для конспирации). А потом передал свои заметки с лейтенантом А. Силиным, которому удалось бежать. Вернувшись на родную землю, Силин передал дневник нашим властям.
Заслуживает глубокого уважения и отношение Риммы Гавриловны к своему отцу – работнику Северо-Осетинского обкома ВКП(б), руководившему организационно-инструкторским отделом в дни ВОВ. И ее гордость за дядю – героя Могилевского подполья Илью Гавриловича Гуриева.
Да, семья Гуриевых с величайшим благоговением относится не только ко всему, что связано с Великой Отечественной войной,но и к специальной военной операции, к ее участникам, защищающим сегодня нас с вами. Обычно Римма Гавриловна ловила каждое слово об этих событиях, переживала каждую потерю. Патриотизм… Что ж, он бывает не показной, а тихий… Он не кричит, не топает ногами, он живет в сердце и, конечно, в делах. Он – навсегда.
Римма Гавриловна столько знала о каждом из представителей своей фамилии. Гордилась их успехами, вместе с ними переживала неудачи.
А мама, брат Владимир, сестра Зара, племянники – это особая любовь, особая привязанность. Это ее жизнь, без которой она себя вообще не представляла. Это навсегда ЕЕ, с НЕЙ, и она для НИХ. С открытой душой, распахнутым сердцем.
Когда-то Л.Н. Толстой в романе «Война и мир» так верно сказал, что с уходом человека мы теряем и его мир, потому что последний неповторим и прекрасен. Таков был и тот, что принадлежал ей – Р.Г. Гуриевой. Нижайший поклон ее памяти, ее светлому образу, ее неповторимой отзывчивости, ее щедрой доброте, которую она пригоршнями отдавала каждому, кто в ней нуждался.
Говорят, что человек живет до тех пор, пока его помнят. А ее, безусловно, будут помнить! Все! Ее родные, близкие, друзья и тысячи ее учеников. Такие люди не забываются!
Римма Гавриловна – настоящий УЧИТЕЛЬ. Ее невозможно представить в ином обличии. Математик от Бога, заслуженный учитель РСО–А, с бесконечным количеством других званий и поощрений. Но разве дело в них?! Она всю себя отдала детям. Не одно поколение вчерашних школьников может вспомнить о ней добрым словом, потому что она умела понимать людей, не запираться сугубо в своем предмете.
Ей было интересно все. И прежде всего школа, которую она любила самозабвенно. Даже будучи уже на заслуженном отдыхе, радовалась буквально всему хорошему, что там происходило. Владикавказская ордена «Знак Почета» гимназия № 5 им. А.В. Луначарского – Римма Гавриловна гордилась своим вторым домом. Пополнение кабинетов, озеленение территории, новые кадры – все-все касалось и ее, потому что школа была источником ее бодрости, энергии, оптимизма, а такое, признайтесь, случается далеко не у каждого. А тут… Заслуженный ветеран, проработавший более полувека, сохранил и молодой задор, и желание бесконечно учиться, и при всем этом сумел «не перегореть»… Редкий дар, которым наделены только избранные. И сохранить его непросто.
Римма Гавриловна умела поддержать человека в нелегкое для него время, найти для этого нужные слова. И они всегда помогали, потому что в них не было ни капли фальши, потому что они не являлись общими, а предназначались именно данному человеку. В ее искреннем желании помочь людям никогда никто не сомневался: это происходило без всяких напоминаний, само собой. Может, именно так всегда и должно быть?! Никогда ни в чем никакого «самопиара», показушного интереса к чему-то сверхпопулярному. Однако, когда в этом бывала необходимость, она могла сказать человеку и горькую правду прямо в глаза, не дать обидчику кого-то на растерзание, а просто посидеть с кем-то рядом, молча, без назиданий и моря неисполнимых обещаний, поддержать, утешить, вселить надежду на лучшее.
Она была глубоко уверена, что человеку нужно говорить о хорошем тогда, когда он еще в полном здравии. И ведь это так правильно, так гуманно. И у Риммы Гавриловны неизменно находились такие слова и для ребят, и для коллег, потому что она умела видеть в каждом из них что-то светлое и чистое.
Математика – точная наука. С этим не поспоришь. И дается она далеко не всем. Увы… А вот для Риммы Гавриловны в этом предмете не существовало никакой сухости. Она умела сравнивать мир цифр и формул с той красотой, которая была рядом. Оркестр… Сколько в нем звуков, самых различных, сколько удивительных инструментов. И вот опытный дирижер сложил все это в единый венок, который сразу заискрился, ожил, потянулся к жизни. Так и у самой Риммы Гавриловны. Она могла в полном смысле этого слова руководить цифрами, которые в ее опытных руках были способны на чудеса и преображались во что-то понятное, простое, доступное даже для тугодумов.
Меня всегда поражала терпимость, прозорливость Риммы Гавриловны. Она прекрасно понимала, что кроме математики существуют и другие предметы, что среди ребят есть и откровенные гуманитарии, для которых глубины ее науки совершенно не обязательны. А если так, то и заставлять детей с ними работать крайне неразумно. Кому пойдет на пользу такое насилие?! И она умела по-своему щадить людей. Давала им темы для рефератов о великих математиках, о значении открытий в современном мире, устраивала презентации, которые явно оживляли уроки. Конечно же, это вовсе не означало отказа от изучения предмета, но зато и не унижало отдельных ребят, не гасило их интереса, повышало самооценку школьника-гуманитария. Она не оставалась безразличной к успехам этих ребят, всегда радовалась их достижениям на конкурсах и олимпиадах.
Римма Гавриловна стремилась к тому, чтобы ее ученики тянулись к знаниям. Часто они поступали в самые престижные вузы и там никогда не роняли авторитета своего наставника. Я хорошо помню такую историю. Еще бы! Двух наших ребят, двух Андреев – Валиева и Заруднева – комиссия из МГУ отобрала для обучения в школе-интернате при головном университете. Конкурс был огромный, но мальчики выдержали его. Их готовили для поступления на механико-математический факультет. Оба показали себя достойно. Как-то вечером (а я тогда работала в Верховном Совете СССР и жила в гостинице «Москва») раздался телефонный звонок. Он был от куратора мальчиков. Педагог хвалила ребят, говорила мне, их вчерашнему классному руководителю, об их организованности, собранности, старании. Но что меня особенно порадовало, так это отзыв об их математической подготовке, ее слова о том, что они учились у «добротного учителя». Казалось бы, такое несовместимое сочетание понятий. Но ведь какое точное! Лучше, пожалуй, и не скажешь. Я очень радовалась за Римму Гавриловну, представляла, как ей будет приятно услышать такой отзыв как о своих питомцах, так и о себе. А ведь их были сотни, тех, чьим наставником она являлась, кто с честью нес по дорогам жизни то, что было заложено, подарено от всей души ею, Р.Г. Гуриевой, им, вчерашним «детям».
Римма Гавриловна десятки лет проработала завучем. В круг ее обязанностей входило и составление расписания занятий. Я не переставала удивляться ее умению подойти не только точно, но и очень тактично к работе с учителями разных дисциплин, ее умению прислушиваться к их пожеланиям и просьбам. А ведь тесно общаться с людьми всегда непросто. Их нужно уметь понимать и принимать такими, какие они есть. И, конечно, помогать по мере возможности. У Риммы Гавриловны был в этом отношении настоящий талант. И мы все ценили его.
О себе она обычно рассказывала очень скупо: «Я пришла в 5-ю школу в 1972 году, после того, как проработала 15 лет. Уже была заслуженным учителем, имела титулы, а попала я в эту школу благодаря И.С. Цидаеву. Это был человек, которому я обязана многим. Он был профессионалом высшего уровня. Во всем мне помогал. На него всегда можно было положиться, найти поддержку. Но после года работы здесь мне предложили ехать работать в Германию, от чего я отказаться не могла. А с другой стороны, было очень неудобно перед Ильей Сергеевичем. Но при всем при этом мне пришлось сказать ему. И он меня понял, и написал такую характеристику, что у меня на глазах появились слезы. Мне казалось, я не достойна всех его похвал. И до сих пор я благодарна этому человеку, который оказал мне помощь, когда я в ней нуждалась.
В пятую школу я пришла уже достаточно подготовленным учителем, имевшим опыт работы в 4-й и 12-й школах. В этой школе мне было немного легче привыкнуть к коллективу, так как здесь работала группа учителей, которые были моими коллегами в других школах.
Что бы я хотела видеть в своих учениках? Главное – научиться трудиться, так как если ты умеешь это делать, то сможешь реализовать свои возможности. Хотелось бы, чтобы ребята не забывали, что нужно оставаться людьми в любых жизненных ситуациях, сохранять достоинство, доброту. Нужно работать над собой, быть тактичным и воспитанным».
К своим непосредственным коллегам-математикам она относилась по-матерински – тепло и очень внимательно. Да и они платили ей тем же. Все: и Г.И. Евстратенко, и Н.В. Крюкова, и Э.К. Лазаренко, и Н.И. Кобаидзе, и Л.К. Кавтарадзе, и З.З. Мамсурова, и все остальные. Даже уйдя на заслуженный отдых, Римма Гавриловна не порывала связь со своим методобъединением. Она умела быть благодарной людям, которые проявляли к ней хоть какое-то внимание. А это очень редкое качество. Ведь люди так быстро привыкают к хорошему, а потом просто перестают с ним считаться. Но нет, это не про таких, как Римма Гавриловна.
С нами же, словесниками гимназии, она тесно дружила. Ей были небезразличны наши споры о новинках литературы, беседы о поэзии, подготовка к тематическим вечерам, на которых она всегда присутствовала и «болела» за каждого исполнителя.
Да, где-то в душе она все же была романтиком. Помню, как-то на перемене наши ребята-гитаристы пели песню П. Аедоницкого «Письма». Они столько искали ее! Тогда еще не было Интернета. И вот нашли! Мы как раз готовили постановку по повести В. Осипова «Неотправленное письмо». Герои ее геологи-первооткрыватели. Римме Гавриловне нужно было заранее сделать чертеж к новой теме на доске. Но, войдя тихонечко в аудиторию, она стала слушать исполнителей. Вот уже и звонок оповестил о начале урока, а она его будтои не заметила.
Почему ты не пишешь,
Что случилось с тобой?
По брезентовой крыше
Ходит дождь проливной.
Если б только ты знала,
Как здесь письма нужны,
Ты б тогда не писала
От весны до весны.
Может, письма затерялись в тайге,
Может, письма заплутались в пурге?
Где-то бродят, непогоду кляня,
Неужели они не отыщут меня?!
Мальчики допели песню до конца. А потом Римма Гавриловна попросила их написать ей текст песни – слова В. Лазарева.
Прошло какое-то время. И вновь тот же класс. А в проходе между рядами зачехленная гитара, готовая к проведению очередной репетиции. И неожиданная просьба Римма Гавриловны к тем же исполнителям: «Сыграйте «Письма» еще раз. Пожалуйста». Ребята тут же с огромным удовольствием откликнулись на ее просьбу. А она, задумавшись, продекламировала последнюю строфу В. Лазарева:
Ты пришли мне надежду
И живое тепло.
Даже ночью кромешной
Мне от писем светло.
Я прочту их в разлуке,
Улыбнусь тишине,
Словно добрые руки
Прикоснулись ко мне.
И еще сказала: «Как искренно. Как к месту. Я же прочитала «Неотправленное письмо». Поэтому и говорю. Спасибо вам, мальчики»…
После урока ребята наперебой рассказывали мне, классному руководителю, эту историю. Да, такой свою «математичку», всегда подтянутую и строгую, они еще никогда не видели. Вот вам и сухие теоремы… Вот вам и суровые аксиомы…
А как Римма Гавриловна всегда интересовалась своей родословной. Представителями своей фамилии. Именно с ее подачи я в свое время работала над очерком «Дневник, написанный в застенках» о Константине Гуриеве, повторившем подвиг Мусы Джалиля – татарского поэта. Находясь в концлагере,а потом в Моабитской тюрьме, он тоже вел дневник, отражая в нем все ужасы фашистского плена. Писал по-осетински (для конспирации). А потом передал свои заметки с лейтенантом А. Силиным, которому удалось бежать. Вернувшись на родную землю, Силин передал дневник нашим властям.
Заслуживает глубокого уважения и отношение Риммы Гавриловны к своему отцу – работнику Северо-Осетинского обкома ВКП(б), руководившему организационно-инструкторским отделом в дни ВОВ. И ее гордость за дядю – героя Могилевского подполья Илью Гавриловича Гуриева.
Да, семья Гуриевых с величайшим благоговением относится не только ко всему, что связано с Великой Отечественной войной,но и к специальной военной операции, к ее участникам, защищающим сегодня нас с вами. Обычно Римма Гавриловна ловила каждое слово об этих событиях, переживала каждую потерю. Патриотизм… Что ж, он бывает не показной, а тихий… Он не кричит, не топает ногами, он живет в сердце и, конечно, в делах. Он – навсегда.
Римма Гавриловна столько знала о каждом из представителей своей фамилии. Гордилась их успехами, вместе с ними переживала неудачи.
А мама, брат Владимир, сестра Зара, племянники – это особая любовь, особая привязанность. Это ее жизнь, без которой она себя вообще не представляла. Это навсегда ЕЕ, с НЕЙ, и она для НИХ. С открытой душой, распахнутым сердцем.
Когда-то Л.Н. Толстой в романе «Война и мир» так верно сказал, что с уходом человека мы теряем и его мир, потому что последний неповторим и прекрасен. Таков был и тот, что принадлежал ей – Р.Г. Гуриевой. Нижайший поклон ее памяти, ее светлому образу, ее неповторимой отзывчивости, ее щедрой доброте, которую она пригоршнями отдавала каждому, кто в ней нуждался.
Говорят, что человек живет до тех пор, пока его помнят. А ее, безусловно, будут помнить! Все! Ее родные, близкие, друзья и тысячи ее учеников. Такие люди не забываются!