О внешнеполитической деятельности Сталина

В исторической и политологической литературе чаще всего анализируют и оценивают деятельность И.В. Сталина как руководителя СССР, сумевшего превратить его в могущественную державу как в экономическом, научном, образовательно-культурном плане, так и в военном, и в конечном итоге одержать победу в Великой Отечественной войне. Все это логично и правильно. Однако актуальным и поучительным является также анализ и уроки внешнеполитической деятельности Сталина начиная со второй половины 1920-х годов, когда он все больше стал овладевать властью и становиться руководителем советского государства. Тогда еще на фоне Гражданской войны и иностранной военной интервенции, где он сыграл решающую роль как назначенный Советом народных комиссаров России народный комиссар России по продовольственным делам на Юге России, наделенный чрезвычайными полномочиями. Прибыв в Царицыно и ознакомившись с обстановкой на месте, он решил не только поставленную перед ним задачу, но и убедился в том, что тогда же против советской власти активное участие принимали во многом те же страны, которые во время Великой Отечественной войны и в последующие годы выступали против нашей страны. Поэтому у него начало вырабатываться стойкое и последовательное отрицательное отношение к капиталистическим странам. Тем более, Сталин давно и твердо усвоил вывод К. Маркса о том, что если капиталист имеет 300% прибыли с какого-то дела, то нет такого преступления, на которое он не пойдет. Поэтому 5 ноября 1927 г. в ходе беседы с иностранными делегациями на вопрос: Почему СССР не вступает в Лигу наций? советский лидер ответил, что это связано, прежде всего, с нежеланием брать на себя ответственность за политику, проводимую этой международной организацией, которую он назвал «империалистической» и направленной «на эксплуатацию и угнетение колониальных стран». Лига наций, как отмечал Сталин, при нынешних условиях есть «дом свиданий для империалистических заправил, делающих свои дела за кулисами».

В середине 1920 г. на переговорах, где участвовал Сталин, представители Антанты, исчерпав все возможности силового давления на советскую Россию, стали предлагать обсудить возможность переговорного процесса. Руководитель делегации произнес: «Ну, хорошо! Мы предлагаем вам мир!» На что Сталин в язвительно-шуточной форме ответил: «Зачем нам мир? Нам и России хватит. Пока».

Сталин строил внешнюю и внутреннюю политику государства с учетом складывающихся обстоятельств, что соответствуют общеметодологическим установкам принятия правильных решений с учетом конкретного места и времени. Так, на фоне милитаризации Германии и формирования в ней агрессивной нацистской идеологии, Сталин, предвидя неизбежность войны, заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы это сделаем, либо нас сомнут...» В связи с чем он поставил задачу индустриализации, коллективизации, реконструкции всего народного хозяйства, используя при этом западную технику и технологии, для чего налаживал межгосударственные отношение с другими странами, особенно с Германией. Он решал эти задачи любой ценой и с помощью любых усилий. Тут я не могу не согласиться с Б. Соколовым, который свою книгу назвал «Беспощадный Сталин». Да, приходилось ему действовать беспощадными методами, поскольку обстоятельства складывались таким образом. Он сам любил повторять: «При принятии решения необходимо исходить не из своих желаний, а с учетом сложившихся обстоятельств».

Первые три сталинские пятилетки стали суровым императивом исторической действительности, но путем их досрочного выполнения были решены многие внутренние задачи нового государства, что позволило вести более достойную внешнюю политику.

На ее эффективность во второй половине 1930-х годов, безусловно, положительное влияние оказала Конституция 1936 г., в которой на законодательном уровне было закреплено построение основ социализма. Инициатором ее принятия, организатором и председателем ведущей конституционной редакционной комиссии стал Сталин. Он практически сформулировал основные положения Конституции СССР 1936 г. Потому и называют ее сталинской конституцией.

В ней впервые предусматривалось всеобщее, прямое, равное право участия в выборах. Была предусмотрена норма об отзыве депутатов. Тогда еще Сталин поставил вопрос об ответственности депутатов перед избирателями. Он говорил: «Пока идут выборы, депутаты заигрывают с избирателями, лебезят перед ними, клянутся в верности, дают кучу всяких обещаний. Выходит, что зависимость депутатов от избирателей полная. Как только выборы состоялись, и кандидаты превратились в депутатов, отношения меняются в корне. Чтобы этого не происходило наша Конституция предусмотрела указанную выше норму». Было бы хорошо и кстати эту норму предусмотреть и в действующей Конституции. Неслучайно Президент Российской Федерации В.В. Путин в одном из своих выступлений отметил, что «Нам необходимо обращаться к историческому опыту отечественного законодательства, чтобы, сверяя с ним сегодняшнее законодательство, выработать наиболее оптимальное решение в построении правового государства». В этом плане важно и другое высказывание В.В. Путина, которому, на мой взгляд, необходимо следовать – «новации не отрицают традиции, использование прогрессивного опыта прошлого».

Для дальнейшего политического развития, в том числе и его демократического характера, Сталин понимал необходимость избрания достойных и ответственных представителей народа, поэтому настойчиво предлагал включить норму об альтернативности выборов. Он сам, как революционер, политический и государственный деятель, сформировался в постоянной конкурентной борьбе со своими оппонентами, поэтому неустанно работал над собой. Неслучайно близко знающие его люди, включая известных исторических личностей – руководителей США, Англии, Франции, Китая и т.д. – удивлялись его работоспособности, обширным познаниям в разных сферах, начитанности, феноменальной памяти, аналитическим умом, даром предвидения. Сталин понимал, что именно конкурентная среда создает условия для прогрессивного развития человека и человечества и любой социальной системы. Многие чиновники боялись именно этого и не хотели иметь себе достойных оппонентов, поэтому входили в стан недовольных, в оппозицию к нему, пополняли пятую колонну. Но это сейчас с ними цацкаются, а когда Сталин узнал, что его старый друг, большевик, земляк Авель Енукидзе, секретарь ЦИК СССР, оказался на стороне оппозиции, вызвал его и сказал в уважительно-успокоительной форме: «Дорогой Авель, тебе с именем не повезло, но не беспокойся: тебя не родной брат Каин убьет, а расстреляет советская власть».

Сталин в своей внешней политике не только опирался, но и разделял взгляды и советы известного государственного деятеля Макиавелли, еще более известного своими работами о власти, в частности, книгой «Государь», где он отрицает всякую мораль в управлении государством, руководствуясь только его интересами и отрицая союзнические отношения с противниками. С другой стороны, Верховный прислушивался к советам и Фридриха Великого, который в своей книге «Антимакиавелли», написанной в 1739-1740 г., утверждал: «Я не согласен с Макиавелли – как бы ни был силен государь, при всем при этом он не может противостоять многим сильным неприятелям, и ему нужно иметь помощь союзников. Если союзники ничем тебе не помогают, однако ты, по крайней мере, можешь их убедить, чтобы они в течение некоторого времени не примыкали ни к какой стороне».

Для Сталина эти книги были настольными, а уж выводы из них он делал со свойственной ему практичностью и дальновидностью. Очевидно одно: для него теоретические знания важны и нужны были в той мере, в которой их можно было материализовать, реализовать в жизнь. Тут он действовал с большей корыстью, энергичностью, мотивированностью, чем любой ярый капиталист. Ему было хорошо известно не только о росте военной мощи Германии, но и ее нацистских настроениях, откровенно проповедуемых Гитлером, начиная с известной книги «Майн Кампф», и в последующих выступлениях. Так, 18 декабря 1940 г., выступая перед выпускниками военных училищ – пяти тысяч немецких офицеров, Гитлер резко высказывался против «несправедливости, существующей на Земле, когда 60 млн великоросов владеют 1/6 земного шара, а около 90 млн немцев ютятся на клочке Земли». Поэтому он призвал немецких офицеров к устранению этой несправедливости.

В свою очередь Сталин, выступая 10 марта 1939г. на XVIII cъезде партии о работе ЦК ВКП(б) с докладом о внешней политике ССР сказал то, чего не было сказано по данному вопросу в Конституции СССР 1936 г. Он отметил, что внешняя политика Советского Союза ясна и понятна, и подчеркнул основные ее принципы:

1. Мы стоим за мир и укрепление деловых связей со всеми странами, стоим и будем стоять на этой позиции, поскольку эти страны будут держаться таких же отношений с Советским Союзом, поскольку они не попытаются нарушить интересы нашей страны.

2. Мы стоим за мирные, близкие и добрососедские отношения со всеми соседними странами, имеющими с СССР общую границу, стоим и будем стоять на этой позиции, поскольку эти страны будут держаться таких же отношений с Советским Союзом, поскольку они не попытаются нарушить, прямо или косвенно, интересы целости и неприкосновенности границ Советского государства.

3. Мы стоим за поддержку народов, ставших жертвами агрессии и борющихся за независимость своей родины.

4. Мы не боимся угроз со стороны агрессоров и готовы ответить двойным ударом на удар поджигателей войны, пытающихся нарушить неприкосновенность советских границ.

Известный иностранный историк А. Тойнби в одной из своих работ признает агрессивный характер западных стран по отношению к России. Он отмечает, что «хроника вековой борьбы между двумя ветвями христианства, пожалуй, действительно отражает, что русские оказывались жертвами агрессии, а люди Запада – агрессорами».

Когда анализируют внешнюю политику Сталина в предвоенные годы, некоторые авторы, особенно из числа антисталинистов, объектом критики делают прежде всего Пакт Риббентропа и Молотова о ненападении стран. Напрочь забывается то, что предшествовало этому Договору, какие отношение складывались между ведущими европейскими странами. В нем находят одни лишь недостатки для СССР. Наиболее циничные авторы утверждают, что этим актом Сталин хотел успокоить Германию и первым напасть на нее. С одной стороны, не хочется отвечать на подобного рода упреки в силу их очевидной глупости. С другой стороны, в литературе существуют опровержения таким художественным фантазиям. Тем не менее попытаюсь вкратце высказать свои соображения по данному вопросу. Но прежде хочу сказать, что Сталин до этого пытался договориться с Англией и Францией о том, чтобы объединить усилия против возможной Гитлеровской агрессии. Однако они лишь создавали видимость желания договориться по данному вопросу с СССР, а фактически уходили от его организационно-практического решения. Об этом хорошо знал Гитлер, в связи с чем 20 августа 1939 г. направил телеграмму с предложением заключить Пакт о ненападении с Советским Союзом. На следующий день – 21 августа Сталин дал положительный ответ, и, таким образом, начались архиважные дипломатические игры между лидерами данных государств.

Возвращаясь к Договору между ними, отмечу, что первое и основное, что получил СССР, – это время, почти более полутора лет для подготовки к войне. Второе – значительные территории, которые позволяли более эффективно организовать защиту границ СССР. Речь идет 1939–1940 годах, когда СССР прирос новыми землями. К Советскому Союзу были присоединены прибалтийские, западно-украинские, западно-белорусские, карельские и румынские земли. Некоторые из них отошли к советским республикам, а другие стали самостоятельными частями монолитного СССР. Третье – возможность организации в будущем антигитлеровской коалиции в случае нарушения Договора со стороны Германии. Отметим, что Сталин, как дипломат, умел великолепно себя держать, проявляя, когда надо, недовольство, злость, неуступчивость, железную твердость и т.д. Но умел и пошутить, причем шутки его всегда были окрашены в сугубо политические тона и частенько вызывали фурор, а то и просто негодование Черчилля. Один такой забавный эпизод приводит в своей книге сын президента США Эллиот Рузвельт: «К концу обеда дядя Джо (так американцы и англичане за глаза называли Сталина) предложил тост по вопросу о нацистских военных преступниках: «Я предлагаю выпить за то, чтобы над всеми германскими военными преступниками как можно скорее свершилось правосудие, и чтобы они все были казнены. Я пью за то, чтобы мы объединенными усилиями покарали их, как только они попадут в наши руки, и чтобы их было не меньше 50 тыс». Как ужаленный, Черчилль вскочил с места, его лицо и затылок побагровели. «Подобная установка, – выкрикнул он,– коренным образом противоречит нашему английскому чувству справедливости! Английский народ никогда не потерпит такого массового наказания». Я взглянул на Сталина. Видимо, этот разговор очень его забавлял, но он оставался серьезным, смеялись только его глаза. Он принял вызов премьер-министра и продолжал поддразнивать его, очень вежливо опровергая все его доводы. Наконец Сталин повернулся к отцу и осведомился о его мнении. Отец давно уже сам еле сдерживал улыбку, но, чувствуя, что атмосфера начинает слишком накаляться, решил обратить дело в шутку. «Как обычно,– сказал он,– мне приходится выступать в качестве посредника и в этом споре. Совершенно ясно, что необходимо найти какой-то компромисс между вами. Быть может, м-р Сталин вместо казни 50 тыс. военных преступников согласится на меньшее число. Скажем, на 49 500? Американцы и русские рассмеялись. Англичане промолчали».

Что касается внешней политики Сталина в годы Великой Отечественной войны, то, опуская многие исторические дипломатические сюжеты того периода, отмечу основные положения внешней политики Сталина, сформулированные на трех известных конференциях.

В октябре 1943 г. в Москве начала свою работу конференция министров иностранных дел «Большой тройки». Среди рассмотренных на конференции самым важным был вопрос о дате открытия второго фронта в Европе. Советское руководство вновь дало понять своим союзникам, что СССР несет основную тяжесть борьбы с фашистской Германией. Высадка союзников в Италии практически не изменила ситуацию на советско-германском фронте: если в 1941 г. против Советского Союза сражалось 70% немецких дивизий, а в 1942 – 72%, то в 1943 – 66%.

Министры иностранных дел США и Великобритании вынуждены были от имени своих правительств заявить, что второй фронт в Европе будет открыт весной 1944 г., но в очередной раз сделали оговорку – что этому должны способствовать погодные условия и благоприятное соотношение сил с противником. Уже после окончания Московской конференции Сталин сказал К. Хеллу о том, что после окончания войны в Европе СССР готов принять участие в разгроме Японии. Это решение Сталина доставило Ф. Рузвельту огромную радость, и он, по словам Хелла, «ждал встречи со Сталиным с энтузиазмом мальчишки...».

Уверенные в своей победе над фашистскими государствами министры иностранных дел СССР, США и Великобритании обсудили ряд вопросов послевоенного устройства мира. В ходе дискуссии по германскому вопросу стороны договорились о необходимости расчленения Германии и о ее полной демилитаризации. В Декларации об Австрии говорилось о необходимости восстановить ее независимость, хотя и подчеркивалась определенная доля ответственности Австрии в участии в войне на стороне Германии. Позднее была опубликована совместная Декларация за подписью Сталина, Рузвельта и Черчилля об ответственности нацистов за совершенные ими зверства.

Представители СССР, США, Великобритании и Китая приняли решение о создании в послевоенный период в сотрудничестве с другими государствами всеобщей международной организации для поддержания мира и безопасности, которая впоследствии получила наименование Организации Объединенных Наций (ООН). На конференции выявились и некоторые разногласия, которые, в целом, не помешали успешной ее работе и созданию условий для подготовки первой встречи глав «Большой тройки» в Тегеране в ноябре–декабре 1943 г.

Участники Тегеранской конференции, на которой встретились Ф. Рузвельт, У. Черчилль и И. Сталин, главное внимание уделили вопросу об открытии второго фронта в Европе и согласованию дальнейших военных действий. В который уже раз У. Черчилль, несмотря на достигнутые договоренности и обещания, попытался уклониться от точной даты высадки союзного десанта на территории Франции и вновь отстоять план проведения ряда операций на Балканах. Советская делегация против планов Черчилля решительно возражала. Благодаря тому, что Рузвельт, по существу, поддержал Сталина, было принято совместное решение о том, что операция «Оверлорд», предполагающая высадку союзных войск в Северной Франции, будет проведена в мае 1944 г. Кроме того, было принято решение о поддержке основной десантной операции высадки союзных войск в Южной Франции и о широкомасштабном наступлении советских войск, с тем чтобы не позволить немцам перебросить свои войска на Запад. Важнейший стратегический вопрос, от которого зависели сроки окончания войны в Европе, был решен. Глава советской делегации устно подтвердил свое обещание о вступлении Советского Союза после окончания войны в Европе в войну против Японии.

В ходе обсуждения вопросов послевоенного устройства по целому ряду обсуждавшихся проблем окончательного решения принято не было. Делегации США и Англии высказались за расчленение Германии. Советский Союз против этого плана не возражал, но и не поддержал его. Черчилль высказался также за установление восточной границы Польши по «линии Керзона», а западной – по реке Одер, передав полякам часть входивших в состав Германии западных польских земель. Решение по этому вопросу принято не было, хотя именно он обсуждался на конференции дольше других вопросов. Конференция приняла Декларацию о судьбе страны, в которой проходила ее работа, подтверждающую суверенитет Ирана и его территориальную неприкосновенность.

Итоги работы Тегеранской конференции были всецело положительными и подтвердили возможность плодотворного сотрудничества «Большой тройки» в будущем. Принятые решения конкретизировали совместные военные планы, развеяли иллюзии Гитлера и его окружения о возможности внесения раскола в Антигитлеровскую коалицию и способствовали подъему движения Сопротивления на всех континентах.

С 4 по 11 февраля в Крыму, в г. Ялте в Ливадийском дворце, состоялась встреча лидеров «Большой тройки» – Рузвельта, Черчилля и Сталина. На Крымской конференции руководители стран Антигитлеровской коалиции обсуждали вопросы об окончательном разгроме фашистской Германии и о совместной политике по отношению к ней и к освобожденной Европе. Были приняты решения об оккупации Германии, разоружении и роспуске германских вооруженных сил, уничтожении Генерального штаба. Ликвидировалась или бралась под контроль военная промышленность Германии. Было принято решение об организации суда над военными преступниками, о запрете нацистской партии, ее символов, нацистской пропаганды, об искоренении нацистского влияния на общественную, экономическую и культурную жизнь немецкого общества. Стороны достигли договоренности об оккупации Германии и разделе ее на зоны влияния.

На Крымской конференции был окончательно установлен срок учреждения Организации Объединенных Наций, призванной обеспечить сотрудничество всех государств земного шара и способствовать поддержанию мира во всем мире. Стороны договорились о структуре ООН, об особой роли Совета Безопасности и об использовании его постоянными членами – США, СССР, Великобританией, Францией и Китаем – «права вето».

В Ялте Сталин сумел добиться от Рузвельта и Черчилля права иметь на своих западных границах «дружественные» к СССР демократические государства, которые, естественно, попадали в орбиту влияния Советского Союза. Союзникам пришлось уступить в этом вопросе Сталину, т.к. они по-прежнему нуждались в сильном союзнике и считали, что без Красной армии закончить победоносно войну в Европе невозможно. К тому же советские войска были необходимы союзникам для разгрома Японии. Руководители «Большой тройки» подписали в Ялте секретное Соглашение, согласно которому СССР обязался через 2-3 месяца после капитуляции Германии вступить в войну против Японии при условии сохранения прежнего статуса Монгольской Народной Республики и возвращения Советскому Союзу южной части Сахалина и Курильских островов. Отметим, что Сталин отстаивал национальные интересы своей страны даже на бытовом уровне. Так, Черчиллю очень понравился Ливадийский дворец, где он остановился. Он предложил Сталину продать ему дворец за любую цену. Сталин ответил: «Я готов даже подарить его вам, но он принадлежит народу, поэтому надо у него спросить».

На Крымской конференции, имевшей огромное историческое значение для судеб Европы и всего мира, Сталин получил максимум возможного для укрепления позиций Советского Союза и создания основы для распространения «социализма» на страны Восточной Европы. Решения конференции способствовали ускорению полной победы над Германией, окончательно лишив ее надежды на сепаратный мир с западными странами.

Для подведения итогов войны в Европе с 17 июля по 2 августа в Потсдаме, бывшей резиденции прусских королей, была созвана Третья конференция глав правительств СССР, США и Великобритании. Советскую делегацию возглавлял И. Сталин, американскую – Г. Трумэн, английскую – У. Черчилль. Естественно, что в центре внимания участников конференции находился германский вопрос. Были выработаны общие принципы политики держав-победителей в отношении Германии в период союзного контроля, предусматривавшие разоружение страны и ликвидацию ее военной промышленности, а также запрет всех нацистских организаций. Союзники приняли решение придать суду Международного военного трибунала главных военных преступников. Здесь же возник вопрос о границах в Европе.

А.А. Громыко в мемуарах пишет, что однажды на встрече «Большой тройки» при обсуждении вопроса о послевоенных границах Советского Союза Черчилль, обращаясь к Сталину, воскликнул: «Но, господин Сталин, ведь Львов никогда не был русским городом?» На это Сталин спокойно ответил: «Да, господин Черчилль, Вы правы – Львов никогда не входил в состав России. Но Варшава-то входила!» По словам Громыко, Черчилль настолько был потрясен этим аргументом, что не смог ничего возразить и выглядел откровенно растерянным. То, как об этом эпизоде рассказывал Громыко, как он оттенил силу аргументации и мгновенную реакцию Сталина, свидетельствовало о его восхищении умением Сталина бескомпромиссно и решительно отстаивать интересы Советского Союза.

Несмотря на острую политическую борьбу и серьезные споры по отдельным вопросам, а также на то, что западные союзники уже с опаской смотрели на будущие взаимоотношения с Советским Союзом, в целом Потсдамская конференция продемонстрировала единство стран Антигитлеровской коалиции и их стремление установить мир на долгие годы.