Въезд в село
Почему село Комсомольское не стало для фашистов «ключом» к Владикавказу
Северная Осетия сыграла огромную роль в борьбе с фашизмом в годы Великой Отечественной войны. Для гитлеровской Германии наш край был одной из стратегических целей на Северном Кавказе. С территории нашей республики враг планировал выйти к нефтяным запасам Баку и Грозного. Отсюда также лежал путь в Грузию и к Каспию. Однако планам фашистов не суждено было сбыться – не по зубам им оказалась Осетия.
В ходе битвы за Кавказ ключевыми на территории нашей республики стали сражения за Эльхотовские ворота, за селение Гизель, – здесь советские солдаты встали железобетонной стеной на пути грозного врага. Однако мало кто знает, что небольшое село Комсомольское в Кировском районе (в годы войны – Илларионовка) также было стратегически важным рубежом, который немцы так и не смогли покорить, пробивая путь к Владикавказу. Больше тысячи отважных воинов, сложивших свои головы на этом пятачке осетинской земли, достойны того, чтобы и об их подвиге помнили, ценили и чтили их память. Это наш священный долг.
К сожалению, военные события в Комсомольском до сих пор мало изучены. О них почти ничего не говорили и не писали ни в научной литературе, ни в прессе. Долгое время архивные документы того периода были недоступны или засекречены. Но сегодня, благодаря размещенным на сайте Министерства обороны РФ «Память народа» материалам, а также другим новым источникам, мы можем с точностью восстановить героические страницы истории села, которая еще раз напоминает нам, внукам и правнукам победителей, какой неимоверно тяжелой ценой досталась Победа. Когда каждая пядь земли была решающей, и за нее сражались и умирали сотни бойцов.
Стратегическая значимость Комсомольского – в его географическом расположении. Маленькое живописное село находится в 8 км к востоку от Эльхотова и раскинулось у подножия Сунженского хребта. За ним – село Заманкул Правобережного района. Жители обоих населенных пунктов, как ближайшие соседи, издавна общались между собой кратчайшим путем – через дорогу протяженностью шесть километров, рассекающую густой лес. По ней ходили пешком, ездили верхом и на гужевом транспорте. Когда в Комсомольском еще не было своей средней школы, сельские дети отправлялись на учебу в Заманкул тоже через лес. Словом, дорога служила важной артерией для жизнедеятельности людей, живущих по обе стороны хребта. И именно эта дорога стала желанной целью для фашистов.
…Осенью 1942 года враг подобрался к Эльхотовским воротам. Командующий вражеской группировкой фельдмаршал Вильгельм Лист планировал здесь основной прорыв на Владикавказ. Для этого он стянул к Северной Осетии огромные силы – имеющую большой боевой опыт 13-ю танковую дивизию и отборные части Вермахта. Однако опытный военачальник понимал, что пробиться через Эльхотовские ворота – задача не из легких, ведь здесь противника ждали и укрепили данный участок. Своими размышлениями о той ситуации делится участник и очевидец тех событий, разведчик 60-й стрелковой бригады Федор Журавов в своей книге воспоминаний «У большого Кавказа собирались грозовые тучи» (книга была опубликована только в 2025 году и только в электронном формате): «…А фельдмаршал Лист? Он еще не знал, что через несколько дней кончится его карьера, что он станет опальным фельдмаршалом у разгневанного фюрера. Но пока, предчувствуя недоброе, этот повидавший виды пожилой потомственный генерал заявил, что он предвидел неудачу – у противника было время, чтобы подготовить прочную оборону».
И тогда немецкое командование спешно ищет другие варианты. С помощью разведки обнаруживается плохо укрепленный участок юго-восточнее Эльхотова. Принимается новый дерзкий план, который немцам кажется более надежным, успешным, а главное – неожиданным для советского командования. Федор Журавов пишет: «Штаб фельдмаршала обратил внимание на то, что в районе Илларионовки довольно сносная дорога через горы на Заманкул. Авиаразведка не обнаружила на перевале признаков присутствия войск противника... Это неплохая идея – пока стоит сухая погода, дорога вполне может быть проходимой для техники, и тогда один хороший полк способен оседлать сравнительно невысокий перевал, спуститься на другую сторону гор, выйти в тыл Эльхотовым воротам. В результате решительного и быстрого маневра можно рассечь оборону русских у Илларионовки, выйти к Бруту, к Беслану, и оборонительный пояс в Эльхотовых воротах потеряет всякое значение…».
К сожалению, военные события в Комсомольском до сих пор мало изучены. О них почти ничего не говорили и не писали ни в научной литературе, ни в прессе. Долгое время архивные документы того периода были недоступны или засекречены. Но сегодня, благодаря размещенным на сайте Министерства обороны РФ «Память народа» материалам, а также другим новым источникам, мы можем с точностью восстановить героические страницы истории села, которая еще раз напоминает нам, внукам и правнукам победителей, какой неимоверно тяжелой ценой досталась Победа. Когда каждая пядь земли была решающей, и за нее сражались и умирали сотни бойцов.
Стратегическая значимость Комсомольского – в его географическом расположении. Маленькое живописное село находится в 8 км к востоку от Эльхотова и раскинулось у подножия Сунженского хребта. За ним – село Заманкул Правобережного района. Жители обоих населенных пунктов, как ближайшие соседи, издавна общались между собой кратчайшим путем – через дорогу протяженностью шесть километров, рассекающую густой лес. По ней ходили пешком, ездили верхом и на гужевом транспорте. Когда в Комсомольском еще не было своей средней школы, сельские дети отправлялись на учебу в Заманкул тоже через лес. Словом, дорога служила важной артерией для жизнедеятельности людей, живущих по обе стороны хребта. И именно эта дорога стала желанной целью для фашистов.
…Осенью 1942 года враг подобрался к Эльхотовским воротам. Командующий вражеской группировкой фельдмаршал Вильгельм Лист планировал здесь основной прорыв на Владикавказ. Для этого он стянул к Северной Осетии огромные силы – имеющую большой боевой опыт 13-ю танковую дивизию и отборные части Вермахта. Однако опытный военачальник понимал, что пробиться через Эльхотовские ворота – задача не из легких, ведь здесь противника ждали и укрепили данный участок. Своими размышлениями о той ситуации делится участник и очевидец тех событий, разведчик 60-й стрелковой бригады Федор Журавов в своей книге воспоминаний «У большого Кавказа собирались грозовые тучи» (книга была опубликована только в 2025 году и только в электронном формате): «…А фельдмаршал Лист? Он еще не знал, что через несколько дней кончится его карьера, что он станет опальным фельдмаршалом у разгневанного фюрера. Но пока, предчувствуя недоброе, этот повидавший виды пожилой потомственный генерал заявил, что он предвидел неудачу – у противника было время, чтобы подготовить прочную оборону».
И тогда немецкое командование спешно ищет другие варианты. С помощью разведки обнаруживается плохо укрепленный участок юго-восточнее Эльхотова. Принимается новый дерзкий план, который немцам кажется более надежным, успешным, а главное – неожиданным для советского командования. Федор Журавов пишет: «Штаб фельдмаршала обратил внимание на то, что в районе Илларионовки довольно сносная дорога через горы на Заманкул. Авиаразведка не обнаружила на перевале признаков присутствия войск противника... Это неплохая идея – пока стоит сухая погода, дорога вполне может быть проходимой для техники, и тогда один хороший полк способен оседлать сравнительно невысокий перевал, спуститься на другую сторону гор, выйти в тыл Эльхотовым воротам. В результате решительного и быстрого маневра можно рассечь оборону русских у Илларионовки, выйти к Бруту, к Беслану, и оборонительный пояс в Эльхотовых воротах потеряет всякое значение…».
Кладбище жертв бомбежек во время Великой Отечественной войны
Подтверждение такому ходу событий мы находим и в книге немецкого историка Вильгельма Тике «Марш на Кавказ. Битва за нефть. 1942/1943»: «… шла всесторонняя подготовка к наступлению на дефиле Эльхотово. Шестнадцать разведывательных дозоров выясняли положение противника. Результат был следующий: «Фронтальная атака на Эльхотово в связи с сильными оборонительными позициями невозможна. Необходимо пытаться пройти через покрытые лесом горы восточнее Эльхотова, чтобы оттуда обойти населенный пункт или взять его фланговым ударом».
Немцы понимали, что сходу взять горный лесной массив тоже не так просто. В. Тике отмечает, что солдатам и офицерам пришлось даже стать егерями: «Короткие фразы не раскрывают все те огромные трудности, которые 13-я танковая дивизия должна была преодолеть в горной местности. И тем не менее дивизия пыталась выполнить поставленную перед ней задачу. Солдаты мотопехоты стали горными егерями.
Мотоциклисты и солдаты мотопехоты – «панцергренадеры» — шли длинными рядами, прокладывая тропу через девственный лес, по крутым склонам горы Зеко и высоты 703. На опушке леса (исходный рубеж) бронетранспортеры 1-го батальона 66-го полка создали некое подобие вагенбурга. Они постоянно поддерживали связь, обеспечивали тыл и охранение наступавших рот. Гора Зеко и высота 703 в пяти километрах юго-восточнее Эльхотова были заняты. Противник сосредоточил 8, 19, 60 и 131-ю стрелковые бригады, чтобы предотвратить прорыв к «воротам Кавказа». Здесь нельзя не обратить внимание на в разы превосходящие силы противника: если в распоряжении немцев были танки, самолеты, пехота и мотопехота, то на подступах к Илларионовке стояли только небольшие группировки советских стрелковых бригад.
25 сентября 1942 года немецкое командование отдало приказ взять Илларионовку и в этот же день частями танковой дивизии выйти в Заманкул. На штурм танкистов повел лично командующий генерал фон Герр, что, несомненно, также свидетельствует о значимости взятия цели. Читаем В. Тике: «…В то же время боевая группа Кризолли (один из командиров танковой дивизии – авт.) наступала на Илларионовку. На рассвете вперед вышел 43-й мотоциклетный батальон, захвативший противотанковый ров… Вечером Илларионовка была взята».
Фашистам в этот день удалось захватить сам населенный пункт, однако, изначальным планам все же не удалось осуществиться. В неравном бою, неся тяжелые потери и проявляя мужество и героизм, советские части, – в основном, это были солдаты и офицеры 60-й стрелковой бригады, остановили врага у подножия хребта, откуда начиналась дорога от Илларионовки на Заманкул. Стратегический рубеж удалось отстоять! Пехотинцы встали против десятков танков и не дали им прорваться в сторону Владикавказа!
У немцев эта неудача вызвала досаду и гнев, ведь они планировали в тот же день быть в столице республики! Вильгельм Тике по этому поводу сильно сокрушается и ищет оправдание:«Бои того дня ясно показали границы возможностей танковой дивизии. Горно-лесистая местность, отсутствие дорог, к тому же сильный противник, занимающий хорошо оборудованные и замаскированные оборонительные позиции, позволяли действовать лишь по-пехотному. Танки и бронетранспортеры могли оказывать действенную поддержку лишь в редких случаях. Несмотря на это, 25 сентября дивизия выполнила задачу дня. В тот день она потеряла своего талантливого и любимого командира генерал-лейтенанта Герра, подорвавшегося на мине и скончавшегося от ранения в голову. Командование 13-й танковой дивизией принял полковник Кризолли».
Однако враг не терял надежду и в последующие дни предпринял еще несколько попыток прорыва через Илларионовку. Разведчик Федор Журавов пишет: «…Наше командование справедливо полагало, что противник не прекратит своих атак и попытается восстановить положение. Загадкой для нас оказалось то, что противник по непонятным причинам перестал считать второстепенным участок Илларионовки, и именно здесь было намечено направление главного удара. Фельдмаршал Лист решил именно здесь проломиться через горы в Северную Осетию. Он был уверен в том, что русские не ждут на этом направлении концентрированного удара, здесь у них нет достаточно подготовленной обороны. По данным авиаразведки, на перевале у русских не было войск. Это удача! Нужно только время, не более 36 часов, чтобы стянуть к Илларионовке пехоту и танки. Здесь не требовались очень большие силы, здесь для этого не было достаточно широкого фронта – основная масса танков должна по горной дороге перейти за перевал и вот тогда... Тогда будет достаточно целей для авиации и широкая полоса для действий танков».
Захват Илларионовки заставил наше командование принять экстренные меры по укреплению обороны данного рубежа, чтобы не допустить прорыва противника. Открываем журнал боевых действий 9-й армии, части которой сражались за село. 25 сентября 1942 года в нем зафиксировано: «противник силою до полка пехоты с 30–40 танками к исходу 25.9.42 г. овладел Илларионовкой и стремится развивать наступление на Заманкул, Карджин». Уже к утру 26 сентября на данный участок были переброшены силы 8-й, 57-й и 131-й стрелковых бригад, на помощь подоспели и бойцы 5-й, 52-й гвардейской танковых бригад. Им был дан приказ сосредоточиться в районе села Заманкул и контратаковать в направлении Илларионовки. Задача «уничтожить Илларионовскую группу противника и восстановить прежний передний край обороны и прочно закрепить Илларионовку».
О спешности принятых нашим командованием мер по укреплению Илларионовки говорит, к примеру, тот факт, что солдаты 8-й гвардейской стрелковой бригады были переброшены сюда по тревоге и проделали 30-километровый путь. Об этом свидетельствует запись в «Краткой характеристике боевых действий 8-й гвардейской стрелковой бригады»: «…После 11 сентября 1942 года положение на фронте корпуса стабилизировалось. Противник перенес свой удар в район Илларионовки, противник угрожал выходом на Терский хребет и через него – в долину, ведущую к Владикавказу и Грозному. Бригада, находившаяся к тому времени в резерве командующего Северной группы войск Закавказского фронта, в ночь на 26.09.42 г.
по тревоге была переброшена из района Средних Ачалуков в Заманкул, проделав 30-километровый комбинированный марш на машинах и пешим порядком». А части 131 стрелковой бригады совершили 90-километровый марш из Долакова.
Советское командование, осознав серьезность захвата Илларионовки, усилила данный участок, сгруппировав здесь несколько частей стрелковых бригад, в том числе, артиллерийских и танковых. В течение последующих месяцев они вели тяжелые оборонительные бои. Один из них – 27 сентября 1942 года, разведчик Федор Журавов назвал «диким кровавым побоищем». Подробное, яркое и драматичное описание сражения так погружает и захватывает, что невольно чувствуешь себя его участником.
Немцы понимали, что сходу взять горный лесной массив тоже не так просто. В. Тике отмечает, что солдатам и офицерам пришлось даже стать егерями: «Короткие фразы не раскрывают все те огромные трудности, которые 13-я танковая дивизия должна была преодолеть в горной местности. И тем не менее дивизия пыталась выполнить поставленную перед ней задачу. Солдаты мотопехоты стали горными егерями.
Мотоциклисты и солдаты мотопехоты – «панцергренадеры» — шли длинными рядами, прокладывая тропу через девственный лес, по крутым склонам горы Зеко и высоты 703. На опушке леса (исходный рубеж) бронетранспортеры 1-го батальона 66-го полка создали некое подобие вагенбурга. Они постоянно поддерживали связь, обеспечивали тыл и охранение наступавших рот. Гора Зеко и высота 703 в пяти километрах юго-восточнее Эльхотова были заняты. Противник сосредоточил 8, 19, 60 и 131-ю стрелковые бригады, чтобы предотвратить прорыв к «воротам Кавказа». Здесь нельзя не обратить внимание на в разы превосходящие силы противника: если в распоряжении немцев были танки, самолеты, пехота и мотопехота, то на подступах к Илларионовке стояли только небольшие группировки советских стрелковых бригад.
25 сентября 1942 года немецкое командование отдало приказ взять Илларионовку и в этот же день частями танковой дивизии выйти в Заманкул. На штурм танкистов повел лично командующий генерал фон Герр, что, несомненно, также свидетельствует о значимости взятия цели. Читаем В. Тике: «…В то же время боевая группа Кризолли (один из командиров танковой дивизии – авт.) наступала на Илларионовку. На рассвете вперед вышел 43-й мотоциклетный батальон, захвативший противотанковый ров… Вечером Илларионовка была взята».
Фашистам в этот день удалось захватить сам населенный пункт, однако, изначальным планам все же не удалось осуществиться. В неравном бою, неся тяжелые потери и проявляя мужество и героизм, советские части, – в основном, это были солдаты и офицеры 60-й стрелковой бригады, остановили врага у подножия хребта, откуда начиналась дорога от Илларионовки на Заманкул. Стратегический рубеж удалось отстоять! Пехотинцы встали против десятков танков и не дали им прорваться в сторону Владикавказа!
У немцев эта неудача вызвала досаду и гнев, ведь они планировали в тот же день быть в столице республики! Вильгельм Тике по этому поводу сильно сокрушается и ищет оправдание:«Бои того дня ясно показали границы возможностей танковой дивизии. Горно-лесистая местность, отсутствие дорог, к тому же сильный противник, занимающий хорошо оборудованные и замаскированные оборонительные позиции, позволяли действовать лишь по-пехотному. Танки и бронетранспортеры могли оказывать действенную поддержку лишь в редких случаях. Несмотря на это, 25 сентября дивизия выполнила задачу дня. В тот день она потеряла своего талантливого и любимого командира генерал-лейтенанта Герра, подорвавшегося на мине и скончавшегося от ранения в голову. Командование 13-й танковой дивизией принял полковник Кризолли».
Однако враг не терял надежду и в последующие дни предпринял еще несколько попыток прорыва через Илларионовку. Разведчик Федор Журавов пишет: «…Наше командование справедливо полагало, что противник не прекратит своих атак и попытается восстановить положение. Загадкой для нас оказалось то, что противник по непонятным причинам перестал считать второстепенным участок Илларионовки, и именно здесь было намечено направление главного удара. Фельдмаршал Лист решил именно здесь проломиться через горы в Северную Осетию. Он был уверен в том, что русские не ждут на этом направлении концентрированного удара, здесь у них нет достаточно подготовленной обороны. По данным авиаразведки, на перевале у русских не было войск. Это удача! Нужно только время, не более 36 часов, чтобы стянуть к Илларионовке пехоту и танки. Здесь не требовались очень большие силы, здесь для этого не было достаточно широкого фронта – основная масса танков должна по горной дороге перейти за перевал и вот тогда... Тогда будет достаточно целей для авиации и широкая полоса для действий танков».
Захват Илларионовки заставил наше командование принять экстренные меры по укреплению обороны данного рубежа, чтобы не допустить прорыва противника. Открываем журнал боевых действий 9-й армии, части которой сражались за село. 25 сентября 1942 года в нем зафиксировано: «противник силою до полка пехоты с 30–40 танками к исходу 25.9.42 г. овладел Илларионовкой и стремится развивать наступление на Заманкул, Карджин». Уже к утру 26 сентября на данный участок были переброшены силы 8-й, 57-й и 131-й стрелковых бригад, на помощь подоспели и бойцы 5-й, 52-й гвардейской танковых бригад. Им был дан приказ сосредоточиться в районе села Заманкул и контратаковать в направлении Илларионовки. Задача «уничтожить Илларионовскую группу противника и восстановить прежний передний край обороны и прочно закрепить Илларионовку».
О спешности принятых нашим командованием мер по укреплению Илларионовки говорит, к примеру, тот факт, что солдаты 8-й гвардейской стрелковой бригады были переброшены сюда по тревоге и проделали 30-километровый путь. Об этом свидетельствует запись в «Краткой характеристике боевых действий 8-й гвардейской стрелковой бригады»: «…После 11 сентября 1942 года положение на фронте корпуса стабилизировалось. Противник перенес свой удар в район Илларионовки, противник угрожал выходом на Терский хребет и через него – в долину, ведущую к Владикавказу и Грозному. Бригада, находившаяся к тому времени в резерве командующего Северной группы войск Закавказского фронта, в ночь на 26.09.42 г.
по тревоге была переброшена из района Средних Ачалуков в Заманкул, проделав 30-километровый комбинированный марш на машинах и пешим порядком». А части 131 стрелковой бригады совершили 90-километровый марш из Долакова.
Советское командование, осознав серьезность захвата Илларионовки, усилила данный участок, сгруппировав здесь несколько частей стрелковых бригад, в том числе, артиллерийских и танковых. В течение последующих месяцев они вели тяжелые оборонительные бои. Один из них – 27 сентября 1942 года, разведчик Федор Журавов назвал «диким кровавым побоищем». Подробное, яркое и драматичное описание сражения так погружает и захватывает, что невольно чувствуешь себя его участником.
Жители с. Комсомольского во время акции «Дорога жизни», сентябрь 2025 г.
«…Со стороны противника послышались частые выстрелы минометов и пушек. Немцы открыли огонь по единой команде, и сразу воздух наполнился визгом и стоном летящей смерти. Тут же взметнулись серые, дымные султаны разрывов левее нас, в посадке.
Интенсивность обстрела стремительно нарастала, и разрывы слились в единый грозовой грохот. Не оставалось сомнений в том, что началось то главное, чего все невольно ожидали, и за этой артподготовкой последует атака. Ну, теперь держись! В ревущем, грохочущем аду не видно стало самой посадки – один сплошной дым, столбы пламени и земли, беспрерывно взлетали лохматые султаны все новых и новых взрывов. Там перемешались пламя, дым, земля, пыль, кровь, сталь, смерть и жизнь!
…Артподготовка длилась минут двадцать, бог весть сколько она унесла крови и жизней. Потом огненные смерчи обрушились на район Илларионовки, а здесь еще не осела пыль, еще дым разрывов не успело снести в сторону, как стало видно, что из лесной посадки двинулись танки. Они смяли гусеницами то, что осталось от нашей передовой там, в поле, и двинулись дальше быстро, уверенно. Опять эти проклятые танки! Позади нас послышались звонкие крики наших артиллеристов, но они еще не открывали огня.
Танки, оказавшись на поле уже сзади посадки, где оборонялись до этого наши подразделения, взревели моторами и рванулись вперед, за ними тащились длинные и плотные хвосты пыли. С короткой остановки танки били из пушек. Снова знакомое – ба-бах, короткий оглушительный взвизг снаряда и трескучий разрыв – и так без конца!
Взрывы, взрывы, лязг гусениц, вой моторов, пыль, облако выхлопных газов – кромешный ад катился волной по полю, уже проломил правую совсем реденькую посадку и навис над Илларионовкой. Танковые моторы ревели уже где-то рядом, недалеко от нас слышался лязг и скрежет гусениц, но мы еще ничего не видели и не могли представить размера надвигающейся опасности. Ребята беспокойно крутили головами, потому что казалось всем, что танки грохочут уже в саду... И вдруг они показались. Их было машин десять. Они быстро катились вдоль проселочной дороги, повернув башни с пушками в нашу сторону... Танкисты, видимо, были уверены, что русские разбежались, но порядок есть порядок! Первый танк сверкнул огнем выстрела, и громовый удар взрыва раздался позади наших окопов. Еще выстрел – и мгновенный взрыв. Еще! Еще! Танковые пулеметы метелью прошлись над нашими головами. Взрыв! Взрыв! На спину падают комочки земли – шарахнул, гад, рядом... Взрыв! А, чертов переполох! Взрыв! И нет возможности поднять голову над бруствером окопа. Танки грохотали гусеницами совсем рядом, и первые машины уже проходили нас. Наша передовая молчала, и это было непонятно и страшно. Мы не стреляли потому, что пули из автомата бессильны, но молчали ПТРовцы, молчали почему-то пушкари... А может, они драпанули или перебило их всех?!
Танки шли мимо нас, нацеливаясь на Илларионовку, они вполне могли и, наверное, надеялись сходу ворваться на перевал.
Сама земля стонала и дрожала от тяжелого лязга гусениц, от рева моторов, от грохота оглушительных выстрелов...».
Затем в бой вступили вражеские самолеты.
«…Едва я успел управиться с дисками, как раздался тревожный крик: «Воздух!» У меня от сумасшедшей стрельбы, от близких разрывов снарядов ослаб слух, будто в ушах вода.
Я сразу не услышал шума моторов и ожидал молниеносного появления истребителей и штурмовиков нашей передовой. Истребители не появились, но в небе стал слышен прерывистый, многоголосый гул моторов. Вон они! Идут, гады! Теперь я их вижу. Одиннадцать штук пикировщиков. Они летели на солидной высоте и заученно стали выстраиваться в цепочку. Через короткое время там, в ослепительно сверкающей вышине, со стороны солнца небо разверзлось трубным ревом сирен, оглушительным ревом моторов, и вот он... раздирающий небо и душу осатанелый визг бомб... Грохнул чудовищной силы взрыв, земля зашаталась... еще и еще удары... Весь мир превратился в оглушительный, прыгающий адский барабан, внутри которого беспомощно цеплялись за жизнь обреченные люди.
…В середине этого отчаянного боя немецкие танки, несмотря на чудовищные потери, ворвались в Илларионовку на стыке 3-го и 4-го батальонов. Оборона бригады оказалась расчлененной, связь между батальонами прервалась. В этот критический момент из леса, у нас в тылу, появились немецкие автоматчики. Их было, как утверждали впоследствии бойцы 3-го батальона, не меньше сорока человек. Они стремительно ударили в спину оборонявшимся, расстроили нашу оборону, и показалось, что исход боя теперь уже предрешен. Нечеловеческими усилиями наши бойцы собрались с силами, выстояли, выдержали неожиданный удар в спину, мало того, они рассеяли группу автоматчиков – часть из них была перебита, некоторые прорвались к своим, незначительная их часть снова ушла в лес.
Наши артиллерия и минометы открыли огонь по прорвавшимся танкам и автоматчикам и не жалели скудного запаса снарядов и мин. Пушки били только прямой наводкой, минометы стреляли только по видимым целям. В жестоком бою капитан Котенков был ранен в голову и в руку, но не покинул в критическую минуту свой батальон. Комиссар батальона Базаров, поднявший бойцов в контратаку, был убит. Командир 3-го батальона капитан Свистунов, принявший на себя тяжесть танкового удара, был убит. В какой-то момент батальоны дрогнули – в обороне образовалась ничем не прикрытая брешь, но противник не смог этим воспользоваться, для этого у него тоже не хватало сил.
Бой замирал, захлебнувшись в крови, и теперь в сумерках методичный минометный огонь, треск дежурных пулеметов и мерцающие искры сигнальных ракет в потемневшем небе; только тяжелый дым догорающих танков, дым тлеющей, дымящейся земли были эхом отгремевшего боя. Как знать, может быть, и не помнили старые, седые горы за всю историю человеческой цивилизации такого дикого и кровавого побоища».
Оборона Илларионовки продолжалась до конца 1942 года. Село было освобождено от фашистов 1 января 1943-го. Три с лишним месяца советские солдаты стояли здесь насмерть, чтобы не дать пройти врагу. Они с честью выполнили свою задачу, понеся при этом очень тяжелые потери. Данный стратегический рубеж остался непокоренным немецкими захватчиками. Для понимания тяжести и масштабности боев, потерях, которые были здесь понесены, обратимся к архивным источникам. Из «Краткой характеристики боевых действий 8-й гвардейской стрелковой бригады: «4-й батальон, выброшенный вперед на автомашинах, ударом с хода сбил передовые подразделения противника. Подошедшие части бригады заняли оборону по северным скатам хребта. Ведя активные оборонительные бои, бригада уничтожила 850 солдат и офицеров противника, 23 танка, шестиствольный миномет, 6 автомашин и 29 повозок с военным грузом. Потери бригады составляют: убито, ранено и без вести пропало 932 человека». Огромные цифры! И это данные только одного защищавшего данный рубеж боевого подразделения.
О том, какой массовый героизм и мужество проявили у Илларионовки советские воины, говорят сотни имеющихся в архиве наградных листов солдат и офицеров, удостоенных орденов и медалей.
5 апреля 1943 года был составлен акт «О злодеяниях фашистов в селе Комсомольском Кировского района» (документ хранится в Госархиве РСО–А), где обращает на себя внимание эта строчка: «Из всех 105 домов колхозников уцелел только один дом, из остальных – 44 разрушено полностью, 60 разрушены частично и не годны для жилья». Это значит, что населенный пункт в ходе войны был практически стерт с лица земли! В этом же документе зафиксировано, что в результате бомбежек погибли, а также были расстреляны фашистами 28 жителей села – старики, женщины и дети. Кладбище этих невинных жертв расположено в центре Комсомольского, местные жители до сих пор ухаживают за могилами. В прошлом году установили на нем мемориальную доску.
В 2024 году парламент нашей республики принял Закон «О Почетном звании РСО–А «Населенный пункт воинской доблести» с целью «увековечения памяти погибших при защите Отечества на территории Республики Северная Осетия – Алания; сражений, которые сыграли значительную роль в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов; сохранения исторической правды, формирования общественного признания, чувства гордости и патриотизма у граждан». Статья 2 закона гласит: «Почетное звание присваивается населенным пунктам, на территории которых или в непосредственной близости от которых в ходе ожесточенных сражений защитники Отечества проявили мужество, стойкость и героизм».
Уверена, есть все основания, чтобы селу Комсомольскому Кировского района было присвоено Почетное звание «Населенный пункт воинской доблести». Это будет справедливым актом и данью памяти тем, кто ценой своей жизни отстоял данный рубеж.
Интенсивность обстрела стремительно нарастала, и разрывы слились в единый грозовой грохот. Не оставалось сомнений в том, что началось то главное, чего все невольно ожидали, и за этой артподготовкой последует атака. Ну, теперь держись! В ревущем, грохочущем аду не видно стало самой посадки – один сплошной дым, столбы пламени и земли, беспрерывно взлетали лохматые султаны все новых и новых взрывов. Там перемешались пламя, дым, земля, пыль, кровь, сталь, смерть и жизнь!
…Артподготовка длилась минут двадцать, бог весть сколько она унесла крови и жизней. Потом огненные смерчи обрушились на район Илларионовки, а здесь еще не осела пыль, еще дым разрывов не успело снести в сторону, как стало видно, что из лесной посадки двинулись танки. Они смяли гусеницами то, что осталось от нашей передовой там, в поле, и двинулись дальше быстро, уверенно. Опять эти проклятые танки! Позади нас послышались звонкие крики наших артиллеристов, но они еще не открывали огня.
Танки, оказавшись на поле уже сзади посадки, где оборонялись до этого наши подразделения, взревели моторами и рванулись вперед, за ними тащились длинные и плотные хвосты пыли. С короткой остановки танки били из пушек. Снова знакомое – ба-бах, короткий оглушительный взвизг снаряда и трескучий разрыв – и так без конца!
Взрывы, взрывы, лязг гусениц, вой моторов, пыль, облако выхлопных газов – кромешный ад катился волной по полю, уже проломил правую совсем реденькую посадку и навис над Илларионовкой. Танковые моторы ревели уже где-то рядом, недалеко от нас слышался лязг и скрежет гусениц, но мы еще ничего не видели и не могли представить размера надвигающейся опасности. Ребята беспокойно крутили головами, потому что казалось всем, что танки грохочут уже в саду... И вдруг они показались. Их было машин десять. Они быстро катились вдоль проселочной дороги, повернув башни с пушками в нашу сторону... Танкисты, видимо, были уверены, что русские разбежались, но порядок есть порядок! Первый танк сверкнул огнем выстрела, и громовый удар взрыва раздался позади наших окопов. Еще выстрел – и мгновенный взрыв. Еще! Еще! Танковые пулеметы метелью прошлись над нашими головами. Взрыв! Взрыв! На спину падают комочки земли – шарахнул, гад, рядом... Взрыв! А, чертов переполох! Взрыв! И нет возможности поднять голову над бруствером окопа. Танки грохотали гусеницами совсем рядом, и первые машины уже проходили нас. Наша передовая молчала, и это было непонятно и страшно. Мы не стреляли потому, что пули из автомата бессильны, но молчали ПТРовцы, молчали почему-то пушкари... А может, они драпанули или перебило их всех?!
Танки шли мимо нас, нацеливаясь на Илларионовку, они вполне могли и, наверное, надеялись сходу ворваться на перевал.
Сама земля стонала и дрожала от тяжелого лязга гусениц, от рева моторов, от грохота оглушительных выстрелов...».
Затем в бой вступили вражеские самолеты.
«…Едва я успел управиться с дисками, как раздался тревожный крик: «Воздух!» У меня от сумасшедшей стрельбы, от близких разрывов снарядов ослаб слух, будто в ушах вода.
Я сразу не услышал шума моторов и ожидал молниеносного появления истребителей и штурмовиков нашей передовой. Истребители не появились, но в небе стал слышен прерывистый, многоголосый гул моторов. Вон они! Идут, гады! Теперь я их вижу. Одиннадцать штук пикировщиков. Они летели на солидной высоте и заученно стали выстраиваться в цепочку. Через короткое время там, в ослепительно сверкающей вышине, со стороны солнца небо разверзлось трубным ревом сирен, оглушительным ревом моторов, и вот он... раздирающий небо и душу осатанелый визг бомб... Грохнул чудовищной силы взрыв, земля зашаталась... еще и еще удары... Весь мир превратился в оглушительный, прыгающий адский барабан, внутри которого беспомощно цеплялись за жизнь обреченные люди.
…В середине этого отчаянного боя немецкие танки, несмотря на чудовищные потери, ворвались в Илларионовку на стыке 3-го и 4-го батальонов. Оборона бригады оказалась расчлененной, связь между батальонами прервалась. В этот критический момент из леса, у нас в тылу, появились немецкие автоматчики. Их было, как утверждали впоследствии бойцы 3-го батальона, не меньше сорока человек. Они стремительно ударили в спину оборонявшимся, расстроили нашу оборону, и показалось, что исход боя теперь уже предрешен. Нечеловеческими усилиями наши бойцы собрались с силами, выстояли, выдержали неожиданный удар в спину, мало того, они рассеяли группу автоматчиков – часть из них была перебита, некоторые прорвались к своим, незначительная их часть снова ушла в лес.
Наши артиллерия и минометы открыли огонь по прорвавшимся танкам и автоматчикам и не жалели скудного запаса снарядов и мин. Пушки били только прямой наводкой, минометы стреляли только по видимым целям. В жестоком бою капитан Котенков был ранен в голову и в руку, но не покинул в критическую минуту свой батальон. Комиссар батальона Базаров, поднявший бойцов в контратаку, был убит. Командир 3-го батальона капитан Свистунов, принявший на себя тяжесть танкового удара, был убит. В какой-то момент батальоны дрогнули – в обороне образовалась ничем не прикрытая брешь, но противник не смог этим воспользоваться, для этого у него тоже не хватало сил.
Бой замирал, захлебнувшись в крови, и теперь в сумерках методичный минометный огонь, треск дежурных пулеметов и мерцающие искры сигнальных ракет в потемневшем небе; только тяжелый дым догорающих танков, дым тлеющей, дымящейся земли были эхом отгремевшего боя. Как знать, может быть, и не помнили старые, седые горы за всю историю человеческой цивилизации такого дикого и кровавого побоища».
Оборона Илларионовки продолжалась до конца 1942 года. Село было освобождено от фашистов 1 января 1943-го. Три с лишним месяца советские солдаты стояли здесь насмерть, чтобы не дать пройти врагу. Они с честью выполнили свою задачу, понеся при этом очень тяжелые потери. Данный стратегический рубеж остался непокоренным немецкими захватчиками. Для понимания тяжести и масштабности боев, потерях, которые были здесь понесены, обратимся к архивным источникам. Из «Краткой характеристики боевых действий 8-й гвардейской стрелковой бригады: «4-й батальон, выброшенный вперед на автомашинах, ударом с хода сбил передовые подразделения противника. Подошедшие части бригады заняли оборону по северным скатам хребта. Ведя активные оборонительные бои, бригада уничтожила 850 солдат и офицеров противника, 23 танка, шестиствольный миномет, 6 автомашин и 29 повозок с военным грузом. Потери бригады составляют: убито, ранено и без вести пропало 932 человека». Огромные цифры! И это данные только одного защищавшего данный рубеж боевого подразделения.
О том, какой массовый героизм и мужество проявили у Илларионовки советские воины, говорят сотни имеющихся в архиве наградных листов солдат и офицеров, удостоенных орденов и медалей.
5 апреля 1943 года был составлен акт «О злодеяниях фашистов в селе Комсомольском Кировского района» (документ хранится в Госархиве РСО–А), где обращает на себя внимание эта строчка: «Из всех 105 домов колхозников уцелел только один дом, из остальных – 44 разрушено полностью, 60 разрушены частично и не годны для жилья». Это значит, что населенный пункт в ходе войны был практически стерт с лица земли! В этом же документе зафиксировано, что в результате бомбежек погибли, а также были расстреляны фашистами 28 жителей села – старики, женщины и дети. Кладбище этих невинных жертв расположено в центре Комсомольского, местные жители до сих пор ухаживают за могилами. В прошлом году установили на нем мемориальную доску.
В 2024 году парламент нашей республики принял Закон «О Почетном звании РСО–А «Населенный пункт воинской доблести» с целью «увековечения памяти погибших при защите Отечества на территории Республики Северная Осетия – Алания; сражений, которые сыграли значительную роль в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов; сохранения исторической правды, формирования общественного признания, чувства гордости и патриотизма у граждан». Статья 2 закона гласит: «Почетное звание присваивается населенным пунктам, на территории которых или в непосредственной близости от которых в ходе ожесточенных сражений защитники Отечества проявили мужество, стойкость и героизм».
Уверена, есть все основания, чтобы селу Комсомольскому Кировского района было присвоено Почетное звание «Населенный пункт воинской доблести». Это будет справедливым актом и данью памяти тем, кто ценой своей жизни отстоял данный рубеж.