Спецпроект / Женщина в зеркале осетинских традиций

О союзе слова и музыки, о живом биении сердец, трепете чувств и мыслей...

О союзе слова и музыки, о живом биении сердец, трепете чувств и мыслей...

Жизнь, говорят,удивительнее и сложнее любого романа.Рассказ этот о счастливой Судьбе, омаститом ученом, наполненном чарующей музыкой родной речи, и музыковеде, о живом биении сердец, о любви – притягательном чувстве восхищения, почтения, благодарности... Осетинская поговорка гласит: «Алцыдæрсылгоймагылбасту», т.е. «Все завязано на женщине»... Судите сами...
Они встретились в 50-х гг. прошлого века, когда Ксения, окончив Институт им. Гнесиных и став аспирантом, пришла в Институт языкознания на консультацию с материалом для диссертации... Уже через несколько лет 60-летний Василий Иванович Абаев поднимает вопрос о женитьбе на пышноволосой девушке с тонкими чертами лица – изысканной, умной и неповторимой, вызывавшей в нем трепетность и заботливость, чем, казалось ему, он был начисто обделен. Разница в возрасте – 28 лет (!)... Их долгая совместная жизнь, по свидетельству сестры Ксении, Азалии, – «была наполнена теплом и большим уважением друг к другу». Материал подготовлен по воспоминаниям тех, кто был вхож в эту семью, близко знал чету Абаевых.

Известно, что Василий Иванович Абаев был абсолютно во всем индивидуален: во взглядах, образе жизни, привычках, отношениях, что составляло его, Абаевский, характер. Думаю, мало кто подходил под это определение. И вдруг к ученому в зрелом возрасте приходит впервые Оно, Чувство...

Как же сложились атмосфера в доме, взаимоотношения, каков был именитый ученый в семейной жизни – самый главный для жены человек, друг,опора и нравственный авторитет?

Согласна с М.Г. Макеевым в том, что трудно переоценить роль супруги в жизни великого (добавлю – любого) человека, но с тем, что жены полностью посвящают себя заботам и интересам мужа – поспорю.

Да, перед истинными добродетелями всякий склоняет голову. Реальная жизнь доказала, что с помощью справедливости, честности, верности слову своему, уверенности в своей правоте можно добиться большего, но, заметим, что эти качества свойственны лишь натурам цельным и чистым, с чувством собственного достоинства, что объясняет, почему отлично уживалась чета Абаевых.

Известно, что Васо высоко ценил русскую классическую и осетинскую музыку, был заядлым любителем произведений Рахманинова, Чайковского, Шопена, Баха, Моцарта, Бетховена и др.; любил послушать отрывки из любимых опер и оперетт в переложении для фортепиано. До 80 лет Васо с Ксенией часто посещал концертные залы, театры, восхищался хорошим спектаклем или исполнителем-музыкантом, но порою отзывался объективно и критично. Ученый по-детски преображался и эмоционально наслаждался, когда Ксения Григорьевна и ее племянница Зарина играли в четыре руки на домашних вечерах осетинские народные наигрыши или исполняли что-либо из репертуара его любимых композиторов. «Тут надо быть слухачом», вымолвит, бывало, хотя сам обладал, если не абсолютным, то прекрасным слухом. Ксения ему играла, а он подпевал тихонько своим мягким тенором.

Почти идиллическая обстановка в доме позволяла всем, с кем Абаевы общались, чувствовать себя раскованно. По всему было видно их бережное отношение и к детям, и к взрослым. Эти вечера музыки способствовали занимательным беседам, располагали к наслаждению музицированием.В доме никогда не было напряженной обстановки. Васо не разменивался на мелочи жизни. Постепенно Ксения привыкала к его привычкам, характеру, не видела необходимости нарушать мужем заведенное.Обстановка спартанская: ничего лишнего, кроме большой библиотеки, не было; ничто не сковывало, не отвлекало и давало возможность работать, и эти условия создавала Жена.Полное спокойствие и умиротворение: понимала, муж работает. К обязанностям прекрасной хозяйки прибавился еще нелегкий труд машинистки: это через ее руки прошли тысячи страниц рукописей ее Базиля (так любовно называла мужа Ксения). Подобное понимание и уважение свойственно, по моему мнению, лишь женщине, внутренне самой наполненной.

Ксения Григорьевна – самый дорогой для Васо человек, верная спутница жизни, сердечная, великодушная и обаятельная – дочь погибшего в 1942 г. в возрасте 37 лет комиссара военно-санитарного поезда 137 и похороненного в братской могиле на сельском кладбище станции Ершов родилась во Владикавказе 2 ноября 1928 года. Родители к музыке не имели отношения, но любили ее и всячески поддерживали в детях их познание искусства. Мать, Вера Максимовна Цхурбаева-Хамилонова, оставшись с 3 детьми, трудилась в поте лица, стараясь не дать почувствовать тягот послевоенного времени. Она была грамотной и начитанной женщиной; солидная библиотека в доме постоянно пополнялась ею. Дети старательно учились в школе № 27, много читали, делились друг с другом прочитанным. По воспоминаниям Азалии Григорьевны, «в том, что у нас с Ксенией с детства сложилось тесное общение, и на протяжении всей жизни отношения сохранились самые теплые – заслуга нашей мамы. Нас объединяло много общих интересов, почти одинаковые взгляды на многие вещи, да и профессии были избраны нами почти в одном направлении. А вот характеры были разные. Но это никак не влияло на нашу дружбу. В отличие от меня, Ксения была более изобретательной, проявляла мудрость и одновременно руководящую роль над младшими. Такой она оставалась всю жизнь, выискивая что-то новое, экспериментируя и исследуя...».

В 1950 г. Ксения окончила музыкальное училище в республике и, успешно сдав экзамены, поступила на теоретическое отделение теоретико-композиторского факультета Московского музыкально-педагогического института. На 4 курсе была удостоена от Северной Осетии персональной стипендии им. Коста Хетагурова за успешную учебу; с этого времени «заразилась» исследованием осетинского музыкального фольклора, собиранием записей наигрышей... После окончания института (1955 г.) Ксения вернулась на родину, приступила к педагогической деятельности в музыкальном и музыкально-педагогическом училищах. Одновременно принимала активное участие в музыкальной жизни республики, издавая свои первые музыковедческие работы; проявляла большой интерес ко всему, что ее окружало, профессионально воспринимала произведения и известных мастеров, и молодых авторов. Молодой педагог была внимательна к студентам, охотно делилась с ними знаниями, отмечала их творческую индивидуальность; постоянно печаталась в прессе, освещая музыкальное творчество Осетии.

Серьезная увлеченность музыкальным фольклором в сочетании с природными данными давала возможность для научного музыковедения, и девушка, после трех лет педагогической работы, поступает в аспирантуру родной Гнесинки.

В аспирантуре продолжает разрабатывать проблемы осетинского музыкального фольклора, прослеживая его развитие с XIX и до середины прошлого века (монографии «Музыкальная культура Осетии»). В ней представлено профессионально тонко многообразие песенных жанров в осетинском фольклоре, дан анализ музыкально-поэтического творчества. За этой работой следовал ряд других; в них талантливо освещались вопросы истории становления музыкального фольклора, стилистики, исполнительства, профессиональной музыки и др. По мнению доктора искусствоведения Т. Батаговой, «талантливый исследователь и мудрый педагог Ксения Григорьевна была человеком широких профессиональных интересов. Ей по праву принадлежит первенство в глубоком научном изучении и осмыслении осетинского музыкального фольклора и творчества композиторов Осетии». К.Г. Цхурбаева – известный музыковед, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, кандидат искусствоведения, доцент Московского института культуры.

Счастливая судьба выпала стройной пышноволосой девушке: целеустремленная и любознательная, с которой было так интересно общаться, привлекла Васо Абаева духом музыки, тонкостью и эмоциональностью натуры, свойственной «нравственно и эстетически воспитанному человеку» (В.А. Сухомлинский).

Ксении Григорьевне и Василию Ивановичу всегда было интересно друг с другом: музыка и язык постоянно взаимодействуют. Васо говорил, что «формула Бога, Земли и Добра записана в музыке». Часто они, два профессионала, по-доброму спорили, но всегда находили точки соприкосновения. Друзьям, ученикам, да и просто случайным знакомым было занятно беседовать с ними о языкознании, музыке и искусстве. В таких диспутах очевиднее становились и значение культуры как некоего общего пространства; и нравственная, этическая и эстетическая роль музыки в становлении человека, и ее воздействие на внутренний мир.

Васо интересовала исследовательская деятельность Ксении Григорьевны. Он незаметно направлял и подсказывал, достаточно высоко ценил ее расшифровки музыкального фольклора, чему способствовали его обширные знания в сфере музыки, архитектуры, живописи, скульптуры, прикладного искусства. Заметим, что и онаполностью доверяла мужу. Редкое славное постижение...

Судьба связала их навечно: Ксения и Васо были созданы Жизнью друг для друга, и на протяжении 36 лет супружеской жизни она была его надежной опорой, другом и помощником во всех начинаниях. С 1961 по 1980 год Ксения Григорьевна регулярно ездила вместе с Васо в фольклорные экспедиции в районы и города Северной Осетии и других республик Северного Кавказа, где находила и записывала уникальные образцы неисчерпаемого народного творчества.

Любовь супругов друг к другу дарила силы и вдохновение. Духовное единение и счастливая семейная жизнь казались вечными. Но судьба бывает порою и жестока: в 1996 г., 24 августа, не стало Ксении; ушла из жизни в возрасте 67 лет его Любовь,Друг и Опора...Не передать, как тяжело переживал Васо потерю: «Плакал, вспоминая о времени, совместно прожитом с Ксеней; со слезами оценивал ее мужественный поступок: до последнего часа скрывала свой страшный диагноз, чтобы не расстроить его» (Б.А.Калоев).«Свой первый визит к В.И. Абаеву после кончины Ксении Григорьевны никогда мне не забыть, – пишет Л.А. Чибиров.– Когда я выразил соболезнование, Василий Иванович как-то сник, даже слезы появились на его мужественном лице. Чисто по-осетински он, потрясенный, стал «укорять» ее за то, что она оставила его одного, сетовал на судьбу и жаловался, что жизнь его отныне, без Ксении Григорьевны, не стоит даже медного гроша»...

Эти неординарные Личности всегда тянулись друг к другу: потому что чувствовали невыразимую общность во взглядах на жизнь, творчество, искусство; одинаково замирали от соприкосновения с красотой; старались и окружающих приобщить к своим ощущениям, поражая мировосприятием и разносторонностью дарования; стремились увиденное и услышанное сделать достоянием всех...

Они оба покоятся на родной земле, которая заполнила их жизни высокой духовностью. Горды, безмерно счастливы, что Институт наш носит имя Человека, жившего «в других измерениях, мыслившего иными категориями», оставившего нам в завет вечный поиск в мире постижения и познания – без суеты, но с вдохновением...Остается лишь помянуть добрым вечным Словом Великих ушедших, в жизни которых были священны этикетные нормы (æфсарм, нымд, уаг) поведенческой культуры осетин.