Осетинский фольклор богат преданиями, легендами, устными и мифологическими рассказами, а также героико-мифологическими песнями о Красавице Згида.
Эти произведения образуют «горный» вариант сюжета о герое, который выполняет задание Красавицы, и он отличается от «равнинных» текстов о Мзорте Мзоре и Куцыкте Куцыке. Ключевое различие заключается в характере подвига героя: вместо воинских свершений он совершает трудовой подвиг, демонстрируя исключительное мастерство в косьбе травы. Примечательно, что косьба не служит для него брачным испытанием, так как к моменту этого события он уже является законным супругом Згидской красавицы. В собрании осетинского фольклора представлены различные вариации истории о Красавице Згида, объединенные общим сюжетом. Одна из таких вариаций завершается чудесным спасением умершей героини с помощью волшебной бусины (цыкурайы фæрдыг), отнятой у змеи.
В Сказании о Красавице Згида и сыне кабардинского князя Адильгирее,исполненном Д. Дзардановым в 1927 г. в с. Христиановском и записанном А. Толасовым, говорится о том, что когда-то в селе Згид у одних мужа и жены родилась очень красивая дочь, а у кабардинского князя в это же время родился сын Адильгирей, и перед смертью отец завещал ему жениться на Красавице Згида.
Ее отец тоже завещал ей узнать о намерениях Адильгирея перед тем, как выйти замуж. Посредником между Красавицей Згида и Адильгиреем выступает певец Загуакуо, который поет ей песни. Она рассказывает ему о завещании отца, а он, в свою очередь, рассказывает Адильгирею о Красавице Згида, за что получает часть богатств князя. Именно певец говорит Красавице Згида о согласии князя жениться на ней. Узнав об этом, Красавица Згида за ночь шьет полный мужской наряд, подготавливает оружие и отправляет все это с певцом Адильгирею. Певец также сообщает кабардинскому князю о том, что у него есть соперник − ногайский алдар. Адильгирей побеждает ногайского алдара и женится на Красавице Згида.
Как видим, сюжет этого предания основан на обычае многих народов Кавказа жениться и выходить замуж на определенных с детства родителями персонах. Сюжетообразующей ролью наделен в этом предании певец Загуакуо.
В других произведениях фольклора о Красавице Згида всячески подчеркивается ее «необыкновенность»: например, «в селе Згиде живет очень красивая женщина, ни за кого не выходит замуж» (исполнил М. Цагараев (1893г.р.) 20.04.1994 в с. Верхний Згид, записала В. Газданова); «живут давным-давно в Згиде в Медной башне муж, жена и их единственная дочь» (исполнил М. Габолаев); «жила-была та, которую называли Красавицей Згида, она ни за кого не хотела выходить замуж; из Дигории отправился свататься к ней бедный юноша; женихи перед башней красавицы старались показать себя с лучшей стороны, но она не обращала на них внимания; ей понравился бедный дигорец, и она пригласила его к себе в башню» (исполнил Т.Г. Агузаров, слышал эту сказку от И. Агузарова, записал Г.А. Дзагуров).
Красавица Згида, как правило, демонстрирует свои умения, чаще всего, она очень хорошо и быстро шьет мужскую одежду.
Претендентами на руку Красавицы Згида являются, например, Бадилята, которые организуют соревнование за право жениться на Красавице Згида. Сама красавица, будучи нездоровой, посылает на испытания своего мужа, который успешно справляется с заданием и побеждает.
В другой раз, когда у Красавицы Згида собралось множество женихов, они должны были выполнять ее задания: танцевать, петь и рассказывать истории. Один из гостей сумел покорить всех своей доблестью и талантом. Красавица Згида пригласила его к себе, и вскоре они сыграли свадьбу.
Однажды старик из Алагирского ущелья встретил кабардинских князей, направлявшихся сватать Красавицу Згида. Он посоветовал им не тратить время зря, так как, по его словам, она уже готовится выйти замуж за Гуассу, сына Галаева из Галиата.
Под стать Красавице Згида и ее избранник: он отличается тем, что способен во время косьбы накосить больше всех сена. Например, Красавица Згида, жившая в Садоне, согласилась выйти замуж за сироту из Хода; он должен был идти со всеми косить сено во времена «особа»; он идет косить сено, оставляет Красавицу Згида больной; накосил много сена, и его отпускают к больной жене, затем она умирает, а муж оживляет ее с помощью волшебной бусины.
Миф о Красавице Згида, воплощенный в разных жанрах фольклора, богат вариациями, но часто содержит ключевой элемент: чудесную бусину, дарующую жизнь. После смерти Красавицу Згида обычно помещают в склеп, где и происходит встреча с волшебной змеей. Однако детали этой встречи и последствия ее различны.
В одном варианте муж, играя на гармошке в склепе, привлекает змею. Он разрубает ее, а затем наблюдает, как она восстанавливается с помощью бусины. Этот акт становится для него ключом к воскрешению жены.
В другом варианте муж, скорбящий в склепе, убивает змею, но затем видит ее самоисцеление. Здесь акцент смещается на его активное вмешательство и присвоение силы бусины.
В третьем варианте юноша просто копирует действия змеи, разрубая ее и затем используя бусину для оживления девушки. Этот вариант подчеркивает подражание и усвоение магических знаний.
В четвертом варианте красота Красавицы Згида сама по себе является источником света в склепе, что добавляет мистический оттенок. Юноша, разрубая змею и используя бусину, как бы продолжает эту линию света и жизни.
Наконец, в пятом варианте змея не убивается, а ее прикосновение само по себе является целительным. Этот вариант подчеркивает природную силу змеи и ее связь с жизнью и возрождением.
Эти различные интерпретации подчеркивают многогранность мифа о Красавице Згида и его способность отражать различные культурные и религиозные представления о жизни, смерти и воскрешении.
В анализируемые тексты вплетен мотив чудесной бусины, которая оживляет умершую героиню, и в связи с бусиной в эти тексты «попадает» образ шаха (иногда говорится, что это персидский шах). По сюжету он прослышал про чудесные свойства бусины, и посылает свое войско, чтобы оно просеяло землю, где потерялась бусина после того, как оживила Красавицу Згида.
Включение в сказочный текст персидского шаха Аббаса I (осетинского царя Алгуза, просто царя) продолжает цепочку борьбы за чудесную бусину, при том, что герой и героиня, оживленная с помощью этой бусины, из повествования исключаются. Роль чудесной бусины в их жизни исчерпана, как только в осетинском фольклоре выполнена ее основная функция − функция оживления, которая, кстати, активно используется сказителями Нартовского эпоса осетин. С ее помощью оживляет своих невест и жен (Агунду, Бедуху) Сослан/ Созрыко.
Первый этап борьбы за чудесную бусину происходит между женихом Красавицы Згида и змеей: он отнимает ее у змеи. Второй этап борьбы (косвенной) происходит между жителями местности, на которую упала бусина, когда ее потеряли счастливые молодожены, и шахом (царем), так как правитель прослышал о чудесных свойствах бусины помимо функции «оживления». Фольклорные тексты частично отражают семантику предмета культа почитания чудесной бусины отдельной семьей: этот тайный культ существует в Осетии по сей день. Чудесная оживляющая бусина, полученная от змеи, может косвенно говорить о ее лечебных свойствах (Т.Г. Басангова).
Предания о Красавице Згида демонстрируют примечательное слияние жанров: они объединяют топонимическое предание с участием исторического персонажа и сказочный мотив исцеления посредством волшебной бусины. В контексте осетинской несказочной прозы данный раздел выполняет важную функцию трансляции обширных этнографических и исторических сведений. Так, текст «Луæрстытæ»/«Просеянные» содержит отсылку к историческому периоду вторжения в Осетию войск шаха Аббаса I, объясняя при этом топонимику местности. Однако, несмотря на эту информационную нагрузку, повествование акцентирует внимание на истории любви, оставляя сакральному символу – чудесной бусине – лишь эпизодическую и утилитарную роль.
Мифолого-религиозный смысл культовой чудесной бусины перенесен в фольклорный текст, где она приобретает черты живого существа и сама распоряжается своей «судьбой»; дается в руки не каждому человеку, не каждой семье, и добыть ее как чудесный объект волшебной сказки нельзя; она может «убежать», если по отношению к ней не выполняются условия ритуала. Ю.С. Гаглойти выдвинул убедительную гипотезу о генетической связи осетинского сюжета «цыкурайы фæрдыг» с древним скифским обычаем: добыванием «змеиного камешка» из головы змеи (Плиний).
На основании сюжета народного предания о Красавице Згида написал поэму-сказку осетинский писатель Борис Муртазов.
В Сказании о Красавице Згида и сыне кабардинского князя Адильгирее,исполненном Д. Дзардановым в 1927 г. в с. Христиановском и записанном А. Толасовым, говорится о том, что когда-то в селе Згид у одних мужа и жены родилась очень красивая дочь, а у кабардинского князя в это же время родился сын Адильгирей, и перед смертью отец завещал ему жениться на Красавице Згида.
Ее отец тоже завещал ей узнать о намерениях Адильгирея перед тем, как выйти замуж. Посредником между Красавицей Згида и Адильгиреем выступает певец Загуакуо, который поет ей песни. Она рассказывает ему о завещании отца, а он, в свою очередь, рассказывает Адильгирею о Красавице Згида, за что получает часть богатств князя. Именно певец говорит Красавице Згида о согласии князя жениться на ней. Узнав об этом, Красавица Згида за ночь шьет полный мужской наряд, подготавливает оружие и отправляет все это с певцом Адильгирею. Певец также сообщает кабардинскому князю о том, что у него есть соперник − ногайский алдар. Адильгирей побеждает ногайского алдара и женится на Красавице Згида.
Как видим, сюжет этого предания основан на обычае многих народов Кавказа жениться и выходить замуж на определенных с детства родителями персонах. Сюжетообразующей ролью наделен в этом предании певец Загуакуо.
В других произведениях фольклора о Красавице Згида всячески подчеркивается ее «необыкновенность»: например, «в селе Згиде живет очень красивая женщина, ни за кого не выходит замуж» (исполнил М. Цагараев (1893г.р.) 20.04.1994 в с. Верхний Згид, записала В. Газданова); «живут давным-давно в Згиде в Медной башне муж, жена и их единственная дочь» (исполнил М. Габолаев); «жила-была та, которую называли Красавицей Згида, она ни за кого не хотела выходить замуж; из Дигории отправился свататься к ней бедный юноша; женихи перед башней красавицы старались показать себя с лучшей стороны, но она не обращала на них внимания; ей понравился бедный дигорец, и она пригласила его к себе в башню» (исполнил Т.Г. Агузаров, слышал эту сказку от И. Агузарова, записал Г.А. Дзагуров).
Красавица Згида, как правило, демонстрирует свои умения, чаще всего, она очень хорошо и быстро шьет мужскую одежду.
Претендентами на руку Красавицы Згида являются, например, Бадилята, которые организуют соревнование за право жениться на Красавице Згида. Сама красавица, будучи нездоровой, посылает на испытания своего мужа, который успешно справляется с заданием и побеждает.
В другой раз, когда у Красавицы Згида собралось множество женихов, они должны были выполнять ее задания: танцевать, петь и рассказывать истории. Один из гостей сумел покорить всех своей доблестью и талантом. Красавица Згида пригласила его к себе, и вскоре они сыграли свадьбу.
Однажды старик из Алагирского ущелья встретил кабардинских князей, направлявшихся сватать Красавицу Згида. Он посоветовал им не тратить время зря, так как, по его словам, она уже готовится выйти замуж за Гуассу, сына Галаева из Галиата.
Под стать Красавице Згида и ее избранник: он отличается тем, что способен во время косьбы накосить больше всех сена. Например, Красавица Згида, жившая в Садоне, согласилась выйти замуж за сироту из Хода; он должен был идти со всеми косить сено во времена «особа»; он идет косить сено, оставляет Красавицу Згида больной; накосил много сена, и его отпускают к больной жене, затем она умирает, а муж оживляет ее с помощью волшебной бусины.
Миф о Красавице Згида, воплощенный в разных жанрах фольклора, богат вариациями, но часто содержит ключевой элемент: чудесную бусину, дарующую жизнь. После смерти Красавицу Згида обычно помещают в склеп, где и происходит встреча с волшебной змеей. Однако детали этой встречи и последствия ее различны.
В одном варианте муж, играя на гармошке в склепе, привлекает змею. Он разрубает ее, а затем наблюдает, как она восстанавливается с помощью бусины. Этот акт становится для него ключом к воскрешению жены.
В другом варианте муж, скорбящий в склепе, убивает змею, но затем видит ее самоисцеление. Здесь акцент смещается на его активное вмешательство и присвоение силы бусины.
В третьем варианте юноша просто копирует действия змеи, разрубая ее и затем используя бусину для оживления девушки. Этот вариант подчеркивает подражание и усвоение магических знаний.
В четвертом варианте красота Красавицы Згида сама по себе является источником света в склепе, что добавляет мистический оттенок. Юноша, разрубая змею и используя бусину, как бы продолжает эту линию света и жизни.
Наконец, в пятом варианте змея не убивается, а ее прикосновение само по себе является целительным. Этот вариант подчеркивает природную силу змеи и ее связь с жизнью и возрождением.
Эти различные интерпретации подчеркивают многогранность мифа о Красавице Згида и его способность отражать различные культурные и религиозные представления о жизни, смерти и воскрешении.
В анализируемые тексты вплетен мотив чудесной бусины, которая оживляет умершую героиню, и в связи с бусиной в эти тексты «попадает» образ шаха (иногда говорится, что это персидский шах). По сюжету он прослышал про чудесные свойства бусины, и посылает свое войско, чтобы оно просеяло землю, где потерялась бусина после того, как оживила Красавицу Згида.
Включение в сказочный текст персидского шаха Аббаса I (осетинского царя Алгуза, просто царя) продолжает цепочку борьбы за чудесную бусину, при том, что герой и героиня, оживленная с помощью этой бусины, из повествования исключаются. Роль чудесной бусины в их жизни исчерпана, как только в осетинском фольклоре выполнена ее основная функция − функция оживления, которая, кстати, активно используется сказителями Нартовского эпоса осетин. С ее помощью оживляет своих невест и жен (Агунду, Бедуху) Сослан/ Созрыко.
Первый этап борьбы за чудесную бусину происходит между женихом Красавицы Згида и змеей: он отнимает ее у змеи. Второй этап борьбы (косвенной) происходит между жителями местности, на которую упала бусина, когда ее потеряли счастливые молодожены, и шахом (царем), так как правитель прослышал о чудесных свойствах бусины помимо функции «оживления». Фольклорные тексты частично отражают семантику предмета культа почитания чудесной бусины отдельной семьей: этот тайный культ существует в Осетии по сей день. Чудесная оживляющая бусина, полученная от змеи, может косвенно говорить о ее лечебных свойствах (Т.Г. Басангова).
Предания о Красавице Згида демонстрируют примечательное слияние жанров: они объединяют топонимическое предание с участием исторического персонажа и сказочный мотив исцеления посредством волшебной бусины. В контексте осетинской несказочной прозы данный раздел выполняет важную функцию трансляции обширных этнографических и исторических сведений. Так, текст «Луæрстытæ»/«Просеянные» содержит отсылку к историческому периоду вторжения в Осетию войск шаха Аббаса I, объясняя при этом топонимику местности. Однако, несмотря на эту информационную нагрузку, повествование акцентирует внимание на истории любви, оставляя сакральному символу – чудесной бусине – лишь эпизодическую и утилитарную роль.
Мифолого-религиозный смысл культовой чудесной бусины перенесен в фольклорный текст, где она приобретает черты живого существа и сама распоряжается своей «судьбой»; дается в руки не каждому человеку, не каждой семье, и добыть ее как чудесный объект волшебной сказки нельзя; она может «убежать», если по отношению к ней не выполняются условия ритуала. Ю.С. Гаглойти выдвинул убедительную гипотезу о генетической связи осетинского сюжета «цыкурайы фæрдыг» с древним скифским обычаем: добыванием «змеиного камешка» из головы змеи (Плиний).
На основании сюжета народного предания о Красавице Згида написал поэму-сказку осетинский писатель Борис Муртазов.